Николай Бурденко. Как внук крепостного крестьянина стал отцом советской нейрохирургии?
3 июня исполняется 150 лет со дня рождения Николая Бурденко — выдающегося ученого, гениального хирурга и филантропа, который навсегда вошел в историю мировой медицины. Хотя великого врача давно нет с нами, дело его жизни продолжают новые поколения медиков. Что повлияло на выбор его пути и кого основоположник советской нейрохирургии считал непререкаемыми авторитетами? За что его отчислили из университета и как военные конфликты помогли родиться новым методам лечения? Ответы на эти вопросы — в материале MIR24.TV.
Талант и труд
Согласно паспортной книжке, выданной 12 октября 1911 года в Юрьеве (ныне — эстонский Тарту, в прошлом — Дерпт), Николай Нилович Бурденко родился в Пензенской губернии. Каменка Нижне-Ломовского уезда тогда была лишь скромным селом при барской усадьбе и статус города получила только в середине XX века. Николай стал четвертым из девяти детей.
Дед будущего светила медицины, Карп Федорович, до 1861 года был крепостным. Головокружительную для своего сословия карьеру он сделал исключительно благодаря тяге к знаниям и усердию в учебе. Слухи о смышленом «грамотее», как уважительно называли юношу односельчане, дошли до помещика. Тот забрал Карпа в усадьбу, открыл ему доступ к книгам и периодике, а со временем назначил управляющим имением.
После отмены крепостного права барин продал усадьбу. Карпу Федоровичу, который к тому моменту уже был женат, пришлось скитаться с семьей по разным частным хозяйствам (экономиям), пока они окончательно не осели в Каменке.
Много лет спустя по просьбе создателя Музея истории военной медицины Сурена Багдасарьяна, защитившего диссертацию по соотвествующей теме, Николай Бурденко составил автобиографические записки. Именно эти воспоминания легли в основу будущих книг о нем.
Вот какими он запомнил своих дедушку и бабушку:
«Мы работали в саду с дедом и бабушкой, как дружная рабочая артель (…) Она была неграмотной, но умнее деда, была наблюдательной и отличалась меткими определениями событий и людей. Разговор ее искрился неподдельным юмором и всегда мне нравился. Бабушка была особенно ловка во всех своих работах и в ней сквозила какая-то заражающая деятельная бодрость».
Очевидно, что о великом медицинском будущем внука в семье тогда никто и помыслить не мог.
Отец Николая, Нил Карпович, благодаря стараниям своего отца, окончил уездное училище и стал писарем. Он с ранних лет прививал детям любовь к учению и часто читал им вслух, не забывая и о физическом развитии. Нил был страстным охотником и брал детей с собой на прогулки в любую погоду. Образы родного края навсегда врезались в сознание Николая и остались самыми дорогими сердцу, даже когда спустя годы он объехал множество стран.
В школу Николай пошел сам, когда ему было всего пять с половиной лет: просто пришел и сел на урок к старшим ребятам. Учитель, пораженный любознательностью мальчика, усадил его за первую парту. К девяти годам Николай уже освоил программу сельской школы. Родители мечтали дать сыну полное образование, но средств не хватало, поэтому решили избрать для него духовную стезю. Так мальчик оказался в духовном училище в Пензе.
Домашний ребенок сразу невзлюбил атмосферу общежития. Ему претили грубость и дедовщина, неизбежные в любом казенном учреждении, где живут подростки.
На втором году обучения в жизни Коли появился удивительный наставник — неординарный самоучка, скульптор и живописец Иван Жуков, работавший помощником волостного писаря. Узнав от родных о его увлечении, мальчик сам решил познакомиться с художником. Непосредственность маленького гостя растрогала творческую натуру, и Жуков научил Колю всему, что знал сам: основам светотени, понятию перспективы и пропорций, работе с цветом. В их дружбу вмешалась самодурная княгиня: она увезла художника в Москву, пообещав похлопотать о его зачислении в Строгановское училище, но затем благополучно об этом забыла. Гордый и ранимый Иван не вынес насмешек и клейма «приживалы» — он покончил с собой.
Вспоминая этот печальный эпизод уже будучи взрослым, Николай Нилович Бурденко окончательно утвердился в своих жизненных принципах.
«Талант без упорного систематического труда часто бывает источником индивидуальной трагедии», – напишет он впоследствии.
Дух бунтарства
Из-за тяжелого материального положения семьи в 1891 году Николаю пришлось поступить в духовную семинарию — на этом настаивали родители.
Отдушиной в гнетущей атмосфере стала библиотека, где заведующий организовал литературный кружок. Семинаристы читали Пушкина, Гоголя, Лескова и делились впечатлениями. Статьи Белинского, Чернышевского, Добролюбова и Писарева были в семинарии под строгим запретом, но запретный плод лишь сильнее манил молодые умы. Постепенно Николай начал проникаться революционными идеями. При этом у него обнаружился и яркий талант к написанию проповедей.
В исторической записке Пензенской духовной семинарии за 1800-1900 годы отмечено, что в 1897 году Николай Бурденко окончил ее «по первому разряду» (то есть с отличием). Поскольку во время учебы он получал стипендию, юноша был обязан отработать ее в духовном ведомстве. Как одного из лучших выпускников, его направили в престижную Духовную академию в Санкт-Петербурге.
Вчерашний семинарист без труда выдержал экзамены, но мечта о светском университете не оставляла его. В итоге Духовная академия лишилась перспективного студента — Николай забрал документы.
Бурденко отправился в Сибирь. Дело в том, что Томский университет был одним из немногих мест, где бывшие семинаристы-отличники имели право сдавать вступительные экзамены наравне с выпускниками гимназий, чтобы изучать медицину. Родные были категорически против такого шага, но Николай, хоть и попросил у них в письме прощения, решения не изменил.
Первый курс дался ему особенно тяжело. Один за другим ушли из жизни горячо любимые дедушка и бабушка. Отец не выдержал этого удара, его здоровье пошатнулось, и благополучие семьи рухнуло. Младшим детям пришлось выживать в казенных пансионах, рассчитывая теперь только на собственные силы.
«Я решил сдать по всем предметам на пять баллов, чтобы получить стипендию. Получил круглые пять – стоило это двух месяцев бессонных ночей», – вспоминал он.
Пятьсот рублей в год — по тем временам огромное богатство для студента. Именно столько составляла стипендия в Восточной Сибири. Счастливчиков, конечно, пугали перспективой обязательной отработки в каторжных тюрьмах и других не самых приятных местах, но те лишь посмеивались.
Изучая анатомию, Бурденко все больше увлекался хирургией — настолько, что на него начали обращать внимание профессора. Однако в городе регулярно вспыхивали студенческие забастовки, и Николай не пропускал ни одной. В итоге его задержали во время протестов и немедленно исключили из университета. «Бонусом» к наказанию стал полный запрет на проживание в Томске.
Воин в белом халате
Один из преподавателей посочувствовал способному бунтарю и рекомендовал отправится в свою alma mater – Дерптский университет, переименованный к тому времени в Юрьевский. И Бурденко отправился в учебное заведение, в котором продолжал витать дух великого Николая Ивановича Пирогова.
«Н. Н. Бурденко стал студентом Юрьевского (Дерптского, а ныне Тартуского) университета. Здесь, как известно, в середине XIX века преподавал Н. И. Пирогов. Н. Н. Бурденко сохранил благоговение перед великим хирургом до конца своих дней, развивал его идеи в области клинической и особенно военно-полевой хирургии. Важную роль для него сыграл труд Н. И. Пирогова «Отчет о посещении военно-санитарных учреждений в Германии, Лотарингии и Эльзасе в 1870 г.», сохранивший свою актуальность до наших дней. Решив посвятить себя военно-полевой хирургии, Н. Н. Бурденко выписал как священный завет учителя основные положения Н. Н. Пирогова по военно-полевой хирургии, послужившие ему руководством в Русско-японскую и первую мировую войны, а затем и в Великую Отечественную войну».
Впервые на поле боя студент Бурденко оказался в 1904 году во время Русско-японской войны. В сражении под Вафангоу он был ранен в руку, оказывая помощь бойцам на передовой. За проявленное мужество Николая наградили солдатским Георгиевским крестом IV степени.
Позже Бурденко вернулся в университет и успешно завершил обучение. Его карьера развивалась стремительно: всего через пять лет после получения диплома, в возрасте 34 лет, он возглавил кафедру оперативной хирургии и топографической анатомии.
Он постоянно оперировал и проводил смелые научные эксперименты, становясь примером для студентов и коллег. Его деятельность привлекла внимание самого Ивана Петровича Павлова. Знаменитый академик и нобелевский лауреат надеялся, что талантливый хирург посвятит себя именно физиологии.
«Хирургия, и в особенности военно-полевая хирургия – это дело всей моей жизни», – ответит ему в письме Николай Бурденко в 1908 году.
В «Автобиографических записях есть фрагмент, отражающий глубокое уважение и восхищение личностью Павлова.
«Я находился под обаянием работ И. П. Павлова, которые явились основой для моего философского мышления. В своих научных работах Павлов всегда следовал девизу: не выдумывать, не измышлять, а искать, что делает и несет природа. Этим я решил руководствоваться в своей жизни и подражать Павлову», – признается Бурденко.
Во время Первой мировой войны Николай Бурденко снова оказался на фронте. К тому времени он уже успел объехать Европу, ознакомиться с опытом зарубежных коллег и поделиться собственными открытиями. Его усилиями была налажена работа медиков на поле боя. Он открыто возмущался двуличием «опекунов» из Красного Креста, которые своими действиями искажали первоначальную миссию организации. Среди них был и принц Ольденбургский, которому отчаянный медик-правдоруб высказал все в лицо на приеме, придя прямо в белом халате и операционной шапочке. И никто не посмел ему возразить, включая самого принца.
Когда Российская империя рухнула, хирург горячо и всем сердцем принял революцию. В 1918 году его назначили деканом медицинского факультета и руководителем хирургической кафедры Воронежского университета, куда перевели профессуру и студентов из Юрьева. Медицинский факультет был одним из четырех в университете.
В 1923 году Бурденко вручил дипломы первым выпускникам и отправился в Москву, где возглавил кафедру оперативной хирургии и топографической анатомии медицинского факультета 1‑го Московского государственного университета. Воронежский медицинский институт к 1930 году был выделен в самостоятельное учебное заведение. И в 1977 году, спустя 31 год после смерти первого декана (Н.Н. Бурденко скончался в 1946 году), Воронежскому государственному медицинскому институту присвоили его имя. Учебное заведение еще дважды меняло статус — называлось академией, а потом вновь университетом, но имя Бурденко сохранялось в официальных документах по сей день.
15 февраля 1929 года Николай Бурденко вместе со своими ассистентами Борисом Егоровым и Ефимом Россельсом в клинике московского Государственного рентгеновского института, располагавшегося на улице Солянке в историческом центре столицы, совершил прорыв в медицине — провел первую плановую нейрохирургическую операцию. Так началась история Института нейрохирургии — Национального центра, который ныне носит имя своего основоположника.
Главный военный клинический госпиталь Минобороны РФ также назван в честь академика Николая Ниловича Бурденко. Его методы спасли жизни тысячам раненых в годы Великой Отечественной войны, ведь он был главным хирургом Красной Армии с 1937 по 1946 год, дослужившись до звания генерал-полковника медицинской службы. Фактически он не расставался с любимым делом до самой смерти.
Бескомпромиссный, смелый, преданный науке и выбранной профессии, он поднял на новый уровень хирургию головного и спинного мозга. Николай Нилович — автор множества научных работ, а также книги «Военный госпиталь. Записки первого нейрохирурга».
Его прах захоронен на Новодевичьем кладбище, где рядом покоятся супруга и сын.