Границы волшебного мира. Что скрывали переводчики сказок Шарля Перро и братьев Гримм?
30 декабря в 6:55 телеканал «МИР» покажет фильм режиссеров Надежды Кошеверовой и Михаила Шапиро «Золушка» по сценарию Евгения Шварца. Поэтому накануне Нового года корреспонденту MIR24.TV переводчики и юрист по цифровому праву рассказали об особенностях любимых с детства сказок Шарля Перро и братьев Гримм, о которых лучше знать только взрослым.
Волк-обольститель вместо огра
Раньше на детских утренниках костюм Красной Шапочки был очень популярным. На любое платьице достаточно повязать передничек, смастерить красный чепчик, вручить дочке корзиночку – вот и узнаваемый сказочный образ. Да и мальчишку в маске волка нетрудно было найти под елкой для полноты картины. Даже не одного, а нескольких.
Бальное платье Золушки сшить намного сложнее. И судьбы этих двух сказочных девиц совершенно разные, хотя это персонажи из одного сборника. И у Золушки объективно более счастливая участь.
«Впервые сборник «Сказки Матушки Гусыни» был издан в 1697 году под авторством Пьера Дарманкура. Скорее всего, Дарманкур – это сын сказочника. Существует распространенная версия, будто Перро, видный представитель классицизма в литературе, не хотел, чтобы его связывали с произведениями «низкого» жанра, какими считались сказки в то время, поэтому и напечатал их от лица собственного ребенка. В том сборнике было 8 сказочных историй – «Спящая Красавица», «Красная Шапочка», «Синяя Борода», «Кот в сапогах», «Дары Фей», «Золушка», «Рике Хохолок», «Мальчик-с-Пальчик». Все они достаточно своеобразны».
Вы никогда не задумывались, в чем мораль Красной Шапочки? Ведь это совсем ненормальная ситуация ни для нашего времени, ни для Франции XVII века – маленькая девочка одна в лесу. Сейчас бы безалаберную мамашу наверняка лишили бы родительских прав.
«Это пугалка-предупреждение на тему опасности разговора с незнакомцами, да еще и в лесу, – раскрывает филологические секреты переводчик. – «Красная Шапочка» в оригинале напоминает басню Лафонтена. Кстати, современника и хорошего знакомого Перро».
И мораль в сказке, как и в баснях, очевидна. У Перро Красная Шапочка погибает. И в послесловии Перро поучает детей – в первую очередь, конечно, маленьких и не очень девочек – никогда не поддаваться на льстивые уговоры хищных волков.
«Известно, что дровосек, по другой версии, охотник, спасший внучку и бабушку, появился благодаря братьям Гримм спустя сто лет после того, как Перро выпустил свой сборник, раньше хэппи-энда у сказки не было. Кстати, в русском переводе, выполненном в 1867 году и приписываемом Ивану Сергеевичу Тургеневу, сказка завершается ровно так же, как у Перро. Лишь на рубеже XIX–XX вв. вариант перевода с благополучным финалом, то есть «сделанный» по тексту Вильгельма и Якоба Гримм и предполагающий спасение бабушки с внучкой, вошел в русскую литературу и с тех пор остается для нас классическим. Сегодня «Красная Шапочка» – это чуть страшная, но вполне обнадеживающая история», – говорит собеседник.
Самое интересное, по словам переводчика, в XV веке, когда сюжет только появился в фольклоре, сюжетную функцию вместо волка выполнял то ли огр, то ли вервольф. Ясно одно: чудище было максимально кровожадным и у героев не было шанса на спасение. Перро своим волшебным пером превратил опасного огра в обычного (но говорящего) волка. Таким образом по трансформациям сказок можно проследить постепенную гуманизацию европейского общества. Социальный и культурный контексты играли в этом немалую роль.
«Гензель и Гретель» – 2.0
Пряничная история брата и сестры по имени Гензель и Гретель тоже до сих пор не дает покоя исследователям фольклора. Сами братья Гримм не могли определиться, как же лучше представить облагороженный изящной словесностью народный сюжет.
«Самый яркий пример «сглаживания» – это «Гензель и Гретель», где даже сами братья Гримм делали две версии. В ранней, 1812 года, детей отводит в лес мать, и там гораздо меньше акцента на помощь Господа, нет доброй уточки, помогающей переплыть озеро. В целом история более мрачная и более приближенная к «народной» версии, где слышатся отголоски голодных времен, когда детей действительно уводили в лес. В версии 1857 года эти нюансы сглажены, вместо матери – мачеха, сделан больший акцент на религиозную составляющую, тон сказки более назидательный».
Переводчик и писательница поделилась, как сама поступила с текстом при подготовке русскоязычной версии.
«В издательстве, для которого я делала авторский пересказ «Гензеля и Гретель», в итоге остановились на варианте с мачехой, мол, «мать не должна быть плохой», но при этом в своем варианте я убрала уточку, потому что этой сцены в исходной версии сказки тоже не было, а в общепринятом варианте перевода уточка ничего не добавляет сюжету, кроме очередной порции жалельного нытья – вся сказка во втором варианте кишит словами «бедный», «несчастный», акцент на горе и страдании. Профессор Ди Эшлиман из университета Питтсбурга сделал сравнение обеих версий», – объясняет Екатерина.
К слову, Ди Л. Эшлиман, как он сам предпочитает заявлять о себе в публичной среде, довольно известен фольклористам, особенно его A Guide to Folktales in the English Language («Путеводитель по народным сказкам на английском языке»), опубликованный в 1987 году. В книге четкая классификация сказок по сюжетам, что может помочь при исследовательской работе.
Public Domain
Как известно, переводы – вторичный, или производный, объект авторского права. И сказки тоже попадают под эти правила.
«Юридические границы в сказочном мире действительно проводятся четко. Оригинальные тексты братьев Гримм, Перро или Андерсена уже в общественном достоянии – на английском public domain. Их можно свободно переиздавать, перерабатывать и так далее. Однако права могут возникать на новые творческие элементы. Например, перевод – это объект авторского права переводчика. Использовать современный перевод без согласия правообладателя (часто издательства) нельзя, пока не истек 70-летний срок охраны. Также иллюстрации охраняются всегда как самостоятельные произведения. Знаменитые образы Билибина, Диснея или современных художников защищены, и их копирование без лицензии это нарушение».
Однако сам сюжет или идея сказки защите не подлежит. Как бы это странно не звучало.
«Охраняется только конкретное литературное изложение: оригинальный язык, диалоги, уникальные детали. Поэтому так много экранизаций и интерпретаций одной сказки. Споры об «узнаваемости» обычно касаются не сюжета, а защиты персонажей как сложных образов. Например, если в новой книге используется внешность и характер Золушки Диснея. Также конфликты возникают при заимствовании охраняемых переводов или при пересказе, слишком близком к конкретному, еще защищаемому тексту», – подводит итоги юрист.
В общем, во взрослой жизни сказки – серьезная вещь, весьма далекая от волшебства.