Директор музея Большого театра Лидия Харина: «Ни в одном российском театре нет такого музея, как у нас»
28 марта символ российской оперы и балета, Большой театр, отметит четверть тысячелетия со дня основания. Весь 2026 год объявлен юбилейным, поэтому к знаменательной дате анонсированы опера Джузеппе Верди «Отелло» и тематическая выставка. Директор музея Большого театра России в эксклюзивном интервью MIR24.TV рассказала об истории постановок, особенностях музейной коллекции, а также о том, как попасть на экскурсию.
Премьерные спектакли будут идти на Исторической сцене четыре дня – с 26 по 29 марта. В юбилейном цейтноте сейчас весь коллектив Большого театра, а не только дирижеры, певцы и оркестранты. Музыкальная составляющая и исторический контекст неразрывно связаны, поэтому беседа с директором музея главного театра страны Лидией Хариной раскрыла множество нюансов важной работы, которая происходит за пределами сцены.
– Лидия Глебовна, расскажите, пожалуйста, о хронологии постановок оперы «Отелло» Джузеппе Верди в Большом театре, ведь впервые публика увидела ее на сцене La Scala в 1887 году, не так ли? И что ждет зрителей в Хоровом фойе бельэтажа, когда они придут на премьеру, приуроченную к юбилею?
Лидия Харина, директор музея Большого театра России: Опера «Отелло» ставится крайне редко. Для исполнения партии главного героя нужен очень хороший драматический тенор, потому что технически она весьма сложна. За все время существования Большого театра здесь осуществили постановку только трижды, то есть нынешняя станет четвертой.
Первый раз шедевр Верди прозвучал со сцены Императорского Большого театра в начале 1891 года в прочтении главного дирижера Ипполита Альтани. Затем постановки осуществлялись с периодичностью, примерно, в 40 лет. Следующая была уже советской – в 1932 году. Это был дебютный спектакль Александра Мелик-Пашаева в Большом театре, впоследствии ставшего его главным дирижером. Конечно, нельзя не сказать и о совместной работе режиссера Бориса Покровского, художника Валерия Левенталя и дирижера Евгения Светланова над оперой в 1978 году.
Материалов по «Отелло» у нас не так много, как бы нам хотелось. Поэтому на выставке, подготовленной к премьере, в основном представлены сценические костюмы главных персонажей именно постановки 1978 года. Партию Отелло исполнял Владимир Атлантов, Дездемоны – Тамара Милашкина, а Яго – Александр Ворошило. Еще можно будет увидеть костюмы других действующих лиц и артистов хора. Они очень красивы, невозможно было их не показать. Там же находится работа Олега Иконникова – скульптурный портрет Бориса Покровского, выполненный в технике майолики.
Что касается более ранних постановок, то на демонстрационных экранах в «карусель» мы загрузили множество оцифрованных архивных фотографий, ведь в 1932 году режиссер Николай Смолич и художник Петр Соколов нашли чрезвычайно интересные сценические решения. Партию Отелло тогда пел легендарный тенор Никандр Ханаев. Он был потрясающим исполнителем. Другой не менее известный тенор Сергей Лемешев так о нем и отзывался. Он говорил, что это исполнение Ханаева было просто потрясением. Особенно сцена бури в первом действии, когда столько необыкновенной страстности в голосе, прямо какой-то «звуковой манок». И со всеми техническими сложностями вокальной партии солист прекрасно справлялся.
Есть и экспонаты, напоминающие о самой первой постановке в Большом театре. Во-первых, клавир XIX века, по которому оперу изучали, чтобы ее потом исполнить. Во-вторых, дирижерская палочка Ипполита Альтани, дирижера этого спектакля. В-третьих, его метроном и несколько личных вещей. Вот, пожалуй, и все. А фойе бельэтажа названо Хоровым, потому что до реконструкции Большого театра там часто репетировал хор.
Причем познакомиться с экспозицией могут не только зрители, но и все посетители наших исторических экскурсий. А экскурсии у нас проходят практически целый день и для школьников, и для взрослых людей.
– Как можно к вам попасть на экскурсию? Звонить по телефону и бронировать на любое время? Или существует какое-то расписание?
Лидия Харина: Мы стараемся всем помочь и всех принять. Поэтому выделен один день в неделю, если нужен билет на одного-двух человек, а не на целую группу. Это четверг. Можно купить билеты прямо на сайте Большого театра. Обычно за неделю начинается продажа, билеты разлетаются в течение нескольких часов.
А заявки для организованных групп отправляются на адрес электронной почты музея. И мы их постепенно обрабатываем, очередь очень большая.
– И примерно в какое время проводятся экскурсии?
Лидия Харина: С утра и до начала спектаклей. В первой половине дня. Вечером мы не можем их проводить. Все-таки у нас главная уставная деятельность – это спектакли.
– Примечательно, что далеко не при каждом отечественном театре есть музеи.
Лидия Харина: Вы не поверите, ни в одном российском театре нет такого музея, как у нас. Я очень хорошо знаю про комплектацию театральных музеев – коллекции у всех довольно ограниченные. Чаще всего это программы, афиши и фотографии в большом количестве. Могут храниться какие-то негативы, но не работы Константина Коровина, Василия Поленова или Аполлинария Васнецова. Это только у нас.
– На сайте Большого тетра последнее сообщение о выставках за пределами музея Большого театра – участие в спецпроекте Музея русского импрессионизма «Точки зрения: Федор Шаляпин» в 2022 году.
Лидия Харина: Мы сотрудничали с другими музеями не только в Москве, были проекты в разных городах. Причем довольно часто, но в последние три года новых выездных экспозиций мы не проводили, хотя запросы продолжают поступать. И всегда была очередь. Самое дорогое в смете организации выставок – перевозка ценных экспонатов, потому что нужно обеспечить особые климатические условия в специальных ящиках, охрану и так далее. Был момент, когда Министерство культуры оплатило две выставки в Орле и Курске. Благодаря этому мы смогли доставить музейные предметы в эти города.
Самое главное, чего не хватает нашему музею – это площадка, поэтому иногда появляется ощущение некой ущербности. Да, у нас нет отдельной выставочной площадки, а ведь наша коллекция входит в Государственный музейный каталог Российской Федерации с полной атрибуцией: состояние предмета, прохождение-непрохождение реставрации, в каком году и какие манипуляции с ним производились. Понимаете, содержать музей – действительно дорогое удовольствие. А тем более музей такого качества. Но за очень долгое время моей работы здесь – 25 лет достаточно длительный срок, согласитесь – все-таки мы привели фонды в порядок. И еще лет на сто тут работы хватит при условии понимания, что история этого театра в наших руках. Тогда коллекция будет продолжать пополняться регулярно, ведь у нас новые поступления каждый год: макеты декораций к спектаклям, афиши, костюмы. Часто поступают предметы в качестве дара, приобретения же случаются редко и мало. Когда еще был жив Валерий Левенталь, то есть уже лет 12 назад, мы у него купили большую часть коллекции: он продал очень много вещей, на наше счастье. Он был первоклассным театральным художником и последним, кто делал живописные эскизы и макеты. Мы приобрели у него полностью макет к его, как оказалось, предсмертной постановке оперы Сергея Баневича «История Кая и Герды», премьера которой состоялась в Большом театре в 2014 году. Макет изысканный – в общем, есть чем гордиться.
– Что вы можете сказать о Федоре Федоровском? Как ему вообще пришла идея в сложное для страны время, в 1918 году, организовать музей в Большом театре?
Лидия Харина: Вы знаете, он же был очень воспитанный человек, хорошо обученный. Как известно, по словам Марии Ермоловой, искусство актера – дым. А так как до революции существовала дирекция Императорских театров, то и там сохраняли некоторые предметы. Например, если нужно обновить костюмы, значит, нужно сохранить эскизы, фотографии и так далее.
И вот дирекция императорского театра перестала существовать, а вещи-то остались. И когда Федоровский, будучи в то время участником и организатором художественной секции художественно-просветительского отдела Московского Совета, увидел, какие интересные материалы обнаружились при разборе имперского наследия, он предложил сформировать музей при Большом театре. Это же не просто сохранение памяти как таковой, а основа для будущих идей. Стремились именно к удобству, чтобы можно было все посмотреть в одном месте, прийти, поработать. Это ведь сейчас в музей перестали наведываться художники. А еще лет двадцать назад они к нам приходили регулярно, смотрели, что предыдущие поколения придумали к тому или иному спектаклю. Поэтому создание музея при театре было очень важно. Помимо художников приходили артисты, смотрели грим, всегда фотографии перебирали.
Музей выполняет много внутренней работы. Сейчас очень хорошо стали делать буклеты – шикарные, на мой взгляд. Это же большой научный труд. Всегда удивляюсь нашему литературно-издательскому отделу, ведь коллеги собирают огромный объем потрясающей информации только для буклета. Я обычно говорю: «Нужно собирать в книжку». Мы тоже их обслуживаем, подбираем для них изображения, подготавливаем, что можно. Если есть необходимость, направляем запросы в фонды Государственного центрального театрального музея имени Бахрушина, в РГАЛИ. Потом все систематизируем. У нас практически по каждому артисту предыдущих десятилетий собраны публикации. Безусловно, не «желтенького», а творческого содержания. Вся работа просветительского характера, в том числе и для сотрудников.
– А как коллекция музея сохранялась в годы Великой Отечественной войны?
Лидия Харина: Перед войной Большой театр закрыли на ремонт. Музей был переведен из здания Большого театра в Филиал – это сейчас Театр оперетты. Поэтому могу только предположить, что все было сложено в доме Хомякова – за зданием исторической сцены небольшой домик стоит. Там и библиотека располагалась.
– Говоря о ХХI веке, невозможно вновь не вспомнить Валерия Левенталя. Вы же с ним были лично знакомы?
Лидия Харина: Да, я с ним была лично знакома. И так получилось, что когда я только начинала здесь работать, «институт главных» был закрыт, то есть упразднили должности всех главных художественных руководителей театра: главного дирижера, главного режиссера, главного художника, главного балетмейстера. И в 2000 году пригласили Валерия Яковлевича Левенталя для того, чтобы придумать, как сделать экспозицию для музея Большого театра. В то время к комплексу зданий ГАБТа относился особняк в Петровском переулке. Сейчас в нем располагается Российское военно-историческое общество. Некогда он принадлежал княгине Трубецкой-Бове. Архитектор Большого театра Осип Бове женился на Авдотье Трубецкой после смерти ее первого мужа, князя Алексея Трубецкого. И этот дом он же перестроил, поэтому мы надеялись, что сможем разместить там экспозицию. Но по каким-то причинам театр отказался от здания. А Валерий Левенталь уже спроектировал экспозицию, его план был принят за основу. В доме Трубецкой-Бове анфиладная постройка с роскошной лестницей каслинского литья. Нижний этаж – это XVII век, верхний – XIX век.
Задумка была, что направо пойдешь – в балет попадешь, а налево – в оперу, потому что там есть большой зал, вполне подходящий для небольших камерных вечеров и встреч. Нами были разработаны четыре тематико-экспозиционных плана, все экспонаты подобрали.
Я мечтала, что будет выставочное пространство и у театральных художников появится возможность выставлять свои работы. А в благодарность они будут пополнять нашу музейную коллекцию.
В общем, все планы рухнули, потому что здание было передано в Госкомимущество и потом ушло РВИО. Так мы остались без здания. Мы просили в Министерстве культуры помощи, но тщетно. Валерий Яковлевич Левенталь сделал очень хороший проект. Он был принят, но так и остался на бумаге. После большой выставки в ЦВЗ Манеж в 2001 году удалось пополнить коллекцию музея. Отобрали очень много эскизов, костюмов, декораций, выполненных разными художниками.
– Часто ли исследователи-искусствоведы обращаются с запросами? И на чье имя их нужно оформлять?
Лидия Харина: Практически все, что издается по истории музыкального театра, основывается на наших фондах. Мы помогаем по работе в наших архивах, консультируем по содержанию фондов других музеев и архивов Москвы. Оформить запрос предельно просто. На электронный адрес пиар-службы нужно отправить письмо на имя генерального директора Большого театра Валерия Гергиева.
К нам обращаются и зарубежные исследователи. Приемные дни по средам и пятницам с 15.00. Сейчас стало проще, потому что появился Госкаталог и предметы выложены в Сети. Потихонечку формируется огромный фонд рукописей. У нас очень мало сотрудников. Если считать с библиотекой и фондохранилищем, которое находится на улице Плеханова, нас всего 13 человек. Считается, что этого достаточно для такой кропотливой работы.
Что касается оцифровки, то мы отсканировали практически все афиши, программы, фотографии. Оцифровали все негативы, а это очень большой фонд. И медленно, но верно продвигается фотографирование эскизов, иконографии, графики. Скульптура тоже вся отснята – просто не так много единиц хранения данного типа. Фотографируем те предметы, которые нельзя сканировать. То есть нужно иметь специальную технику, чтобы они не погибли от светового воздействия. Книги пока не сканируем. У нас есть редкие издания XVIII века, сканирование которых тоже требует определенных технических машин.
И в заключение нужно упомянуть о текущих проектах. В настоящий момент мы заканчиваем работу над третьи томом «Энциклопедии Большого театра России». Он посвящен балету.