Оленеводы Крайнего Севера на этой неделе попрощались с зимой и начали корализацию оленей, по сути подготовку к лету. Процесс серьезный, ведь на балансе одной семьи может быть до двух тысяч животных. Как управиться с таким стадом, узнала корреспондент «МИР 24» Маргарита Гырылова.
За полярным кругом полгода длится полярная ночь. Чтобы в темноте олени не потеряли друг друга, природа наделила их умением щелкать сухожилием. Когда в движении все стадо, по тундре разносится звук, похожий на треск костра.
Олени водят хоровод, когда им страшно. Часами могут бегать по кругу. Так летом они спасаются от полчищ насекомых, зимой – от хищников.
«Природный инстинкт оленей. Они когда в круг собираются, они сохраняют свое маточное поголовье и молодняк, кто слабее, внутрь попадают».
С годами и люди научились кружить оленей. Так удобнее высмотреть по внешнему краю круга самых сильных самцов. Их ловят и отделяют от стада. Без вожака другие олени, как малые дети, легче дают себя пересчитать, вакцинировать и чипировать. Этот процесс называется корализация.
Оленей в России больше, чем где-либо на планете – 900 тысяч голов. Но по сравнению с советским прошлым все равно мало. В советском заполярье стадо в 2000 оленей считалось небольшим. Оленеводы собирались в бригады и сутками охраняли свое рогатое хозяйство. Объезжали стадо на нартах в минус 50 навстречу ледяному ветру. Почти вся жизнь без выходных и отпуска. Первым оленеводом, получившим Золотую звезду Героя труда, стал Илья Спиридонов в 1954 году. Это была такая же сакральная профессия, как, например, геолог или шахтер. Образ жизни кочевников прославляли и даже на далеком юге мечтали о загадочном севере.
Современные оленеводы по стойкости духа не уступают своим отцам. Продолжают увеличивать поголовье. Руслан Лукин трое суток добирался в соседний улус, чтобы купить 600 оленей.
«Самый большой урон – от волков. Во время совхозов был разрешен яд. Сейчас запрет. Мы только на снегоходах охотимся. Надеемся на себя», – отметил Руслан Лукин.
Руслан и шесть его помощников погонят стадо в Булунский улус. Далеко за полюс холода. На самый север Якутии. Туда, где Лена впадает в море Лаптевых. Путь домой – 300 километров.
«Будем переправляться через хребты, очень много скал, горные речки. Купили наиболее выносливых оленей. Будем ехать почти месяц».
За день перегонщики проезжают 30 километров. Ночуют в палатках, либо отдыхают в зимовьях. Они хоть не часто, но встречаются на пути каслания. Оленеводческие общины строят их сами. Деньгами помогают районные власти. Избушки чем-то напоминают кафе для дальнобойщиков, где ненадолго пересекаются незнакомые друг другу люди. Вот только еду и топливо купить здесь нельзя. Все везут с собой, даже поваров.
Год назад в российском реестре профессий появилась новая – чумработница. Теперь жительницы Севера получают в среднем 15 тысяч рублей за то, что раньше делали бесплатно. Готовят еду, шьют одежду, нянчат детей.
За чум на севере отвечают женщины. Они могут собрать и разобрать его всего лишь за час. Сбор и заготовка дров тоже на них. Вода из крана не течет, и колодцев нет. За водой нужно идти с ведрами на ближайшую речку, а она может быть и в пяти километрах. Топить снег зимой разорительно. Дрова на вес золота. Потому и в студеную пору у очага не засиживаются.
Ненцы – народ суеверный. Женщине нельзя наступать на мужские вещи. Иначе духи обидятся, и начнется череда неудач.
«Вот лежит аркан на земле. Женщина идет. Видит его. Не переступает, а через себя перекидывает».
За полярным кругом любят наряжаться ярко и особых случаев не ждут. Носят расшитые одежды повседневно. Пока коротают дни на стойбище, мужчины готовятся к многоборью. Прыжки через нарты – национальный вид спорта у ненцев.
На севере умеют довольствоваться малым. Олень для местных – это и транспорт, и одежда, и источник всех витаминов.
«Самая теплая одежда в мире шьется из шкуры оленя. Уникальное термобелье. Ни один раз мне приходилось в минус 40 ночевать на снегу, и было тепло», – рассказал Артур Окотэтто.
Артур – пятый из восьми детей. Его родители и сейчас кочуют по тундре. В год проезжают полторы тысячи километров. Ненцы, эвенки, нанайцы как представители малочисленных народов в армии могут не служить. Но чаще всего молодые оленеводы сами приходят в военкомат за повесткой. На севере принято играть свадьбу только после «дембеля».
Питаются олени ягелем, то есть мхом. В год он вырастает всего на пять миллиметров. Поэтому в тундре так часто и снимаются с места, дают земле отдохнуть.
«У нас с правой стороны ведут оленя люди, ушедшие в другой мир. В этом мире мы только с левой водим», – отметил Артур Окотэтто.
Три дня назад олени у Артура сбросили рога. Ранки на их месте еще не зажили. Но уже к лету на голове вырастут новые. На выручку от продажи рогов оленеводы в основном и живут. Килограмм может стоить три тысячи рублей.
Неокостеневшие, покрытые шерстью молодые рога называют панты. На Алтае их аккуратно спиливают, варят, получают концентрат, его потом добавляют в воду. Считается, что пантовые ванны укрепляют иммунитет и омолаживают. Один сеанс длится 15 минут и стоит от полутора до трех тысяч рублей.
«Смысла жизни не вижу в городе. То, что я зарабатываю, все на карту уходит, а распределяет все моя хозяйка», – поделился оленевод Евгений Тоги.
Взрослый северный олень стоит 100 тысяч рублей. Но оленеводы их редко продают. Семья не потянет кочевую жизнь, если в стаде будет меньше 100 оленей.
«Олени – это моя кредитная карта. Они у вас в банках лежат, а у меня на ветру бегают», – отметил Евгений Тоги.