От выпускных вечеров к обороне Брестской крепости. Хроника событий 22 июня 1941 года
«Двадцать второго июня, / Ровно в четыре часа / Киев бомбили, нам объявили / Что началася война». Все знают строчки легендарной песни, автором которой является советский поэт и писатель Борис Ковынев. Текст был написан в первые дни Великой Отечественной войны, а в качестве музыки использована мелодия довоенного танго-вальса «Синий платочек» Ежи Петерсбурского. Корреспондент MIR24.TV поговорила с экспертами о дате, которая определила судьбу миллионов людей. Что происходило в предрассветные часы 22 июня 1941-го на границах и в Кремле? Почему советские заводы преимущественно перевозили за Урал? И как спасали Эрмитаж и Третьяковскую галерею? Подробнее — в материале.
Реконструкция предрассветных часов в Кремле, на границе и в штабах округов
Ранним утром 22 июня 1941 года началось масштабное наступление немецко-фашистских войск на Советский Союз. В этот день, который стал началом Великой Отечественной войны, москвичи и гости столицы проводили обычные выходные: в Парке Горького работали аттракционы, а кинотеатры показывали премьеры сезона — «Таинственный остров» по роману Жюля Верна и «Фронтовые подруги» с Зоей Федоровой в главной роли. Накануне, 21 июня, у старшеклассников прошли выпускные вечера. Но уже к вечеру того дня пришли тревожные новости.
«Первые тревожные знаки были в районе городка Сокаля Львовской области. Бойцы 90-го пограничного отряда задержали немецкого солдата Альфреда Лискова, который вплавь пересек реку Западный Буг. Он сообщил, что на рассвете немецкие войска перейдут границу и начнут наступление. В 00:30 по округам была разослана Директива №1, содержащая приказ скрытно занять огневые точки на границе и привести войска в боевую готовность. В 03:30 начальник штаба Западного округа генерал-майор Владимир Климовских доложил о налете немецкой авиации на города Беларуси, в 03:40 в Кремле прошло совещание, на котором нарком обороны Семен Тимошенко просил Георгия Жукова доложить Сталину о начале боевых действий. Иосиф Сталин приказал собрать в Кремле всех членов Политбюро, на этот момент бомбардировкам подверглись города Брест, Гродно, Лида, Барановичи, Бобруйск, Киев, Житомир, Севастополь и другие».
Ключевые события первого дня войны:
04:00 — Белостокско-Минское сражение, в результате которого основные силы советского Западного фронта оказались в окружении;
04:12 — Немецкие бомбардировщики прорвались к небу над Севастополем;
04:15 — Героическая оборона Брестской крепости;
05:00 — Министр иностранных дел Германии Иоахим фон Риббентроп вызвал советских дипломатов и сообщил о начале войны, заявив: «Передайте в Москву, что я был против нападения». Через полчаса посол Германии в СССР Вернер фон дер Шуленбург официально сообщил наркому иностранных дел Вячеславу Молотову о начале войны Германии против СССР.
12:00 — Вячеслав Молотов выступил по радио с обращением к гражданам СССР, сообщив о нападении Германии и объявив о начале Великой Отечественной войны.
«Наблюдаются две полярные точки зрения: сторонники первой придерживаются тезиса «без объявления войны…», сторонники второй опровергают его. Однако ответ лежит не где-то там «в архивах», а на поверхности. В своем радиообращении к «гражданам и гражданкам Советского Союза», сделанном в полдень 22 июня 1941 года, народный комиссар иностранных дел Вячеслав Молотов, в частности, сказал (текст никогда не скрывался): «Сегодня, в 4 часа утра, без предъявления каких-либо претензий к Советскому Союзу, без объявления войны, германские войска напали на нашу страну…» А дальше говорилось: «Уже после совершившегося нападения германский посол в Москве Шуленбург в 5 часов 30 минут утра сделал мне, как народному комиссару иностранных дел, заявление от имени своего правительства о том, что Германское правительство решило выступить с войной против Советского Союза…».
Что же по этому поводу гласило тогда международное право — Гаагская конвенция «Об открытии военных действий» от 1907 года? В первое статье говорится: «Договаривающиеся державы признают, что военные действия между ними не должны начинаться без предварительного и недвусмысленного предупреждения…».
«Саперы вермахта перебрались на советскую территорию в 3 часа утра (по свидетельству бывшего пресс-атташе Риббентропа Пауля Кареля). По воспоминаниям Жукова, первые сообщения о «вооруженных столкновениях» он начал получать с 3 часов 10 минут (не был понятен их масштаб, время здесь московское), — уточняет Михаил Синельников-Оришак. — Идем далее по фактам с той стороны, которые не оспаривались: 22 июня 1941 года в 4:00 Имперский министр иностранных дел Риббентроп вручил советскому послу Деканозову ноту об объявлении войны и три приложения к ней. Однако Берлинское и Московское время различаются на час (то есть, по-нашему в 5:00 Мск). Таким образом, по дипломатическому этикету все совпадает: в 4 утра (в 5 по Москве) — министр Риббентроп объявляет послу Деканозову в Берлине, а в 5 часов 30 минут (в 4:30 по немецкому времени) германский посол Шуленбург делает заявление советскому министру Молотову — в Москве. Вывод: все формальности происходили уже в момент начала боевых действий, в нарушении положения гаагской конвенции о «предварительном предупреждении». Следовательно, Германия напала на СССР без объявления войны. На момент вручения ноты в Москве война уже шла более полутора часов».
Как перевозили тысячи заводов на Урал, в Сибирь и Среднюю Азию?
Наталия Козьякова продолжает: по данным Российского государственного архива экономики, за первые три месяца войны по железным дорогам было перевезено 1360 крупных предприятий. Из них: 455 — на Урал; 210 — в Западную Сибирь; 250 — в Среднюю Азию; остальные — в Поволжье. К концу 1941 года, согласно другим источникам, было эвакуировано 2593 предприятия, около 18 миллионов человек, включая рабочих, служащих и их семьи. Всего за годы войны число эвакуированных составило около 25 миллионов человек. Эвакуация проходила в крайне сложных условиях. Предприятия и люди часто оказывались в малоприспособленных для жизни местах. Эвакуация затронула не только рабочих и инженеров, но и женщин с детьми, детей-сирот, студентов, преподавателей вузов, работников музеев, артистов театров, писателей и композиторов. Местные жители в эвакуационных регионах, таких как Узбекская ССР, проявили заботу о прибывших, что стало примером человеческой солидарности в трудные времена.
«Заводы разворачивались под открытым небом, а люди обустраивались в землянках или рядом со своими станками. Часто оборудование выгружали на готовые фундаменты, где не оказывалось стен и крыш, но электрические сети уже были подведены, что позволяло быстро запускать производство. Из районов оккупации вывезено значительное количество скота: 2390 тысяч голов крупного рогатого скота; 186 тысяч свиней; 5082 тысячи овец и коз; 818 тысяч лошадей. Эти данные, предоставленные Центральным статистическим управлением СССР, не являются полными, так как многие факты не были учтены», — отметила Наталия Козьякова.
Транспортировка осуществлялась силами Народного комиссариата путей сообщения СССР. Было задействовано около 1,5 миллиона вагонов. Руководство железных дорог ввело жесткий график: эвакуационные эшелоны двигались с курьерской скоростью, имея абсолютный приоритет перед всеми поездами, кроме воинских маршевых рот.
«После нападения Германии оборудование срочно разбирали, грузили в эшелоны и отправляли на восток вместе с рабочими, инженерами и их семьями. Задача была не просто спасти станки, а сохранить целые производственные коллективы, способные быстро возобновить выпуск техники и оружия. На новом месте заводы часто размещали где это было возможно: в пустых цехах, складах, ангарах, школах и клубах. Часть оборудования действительно монтировали под открытым небом: на временных площадках и настилах, пока строились корпуса и подводилось электричество. Рабочие трудились в холоде в тяжелых условиях, но производство запускали максимально быстро. Эвакуация стала возможной благодаря весьма жесткой мобилизации всей страны. Государственный комитет обороны принимал решения в экстренном режиме, железные дороги работали почти без остановки, а промышленность сразу переводили на военные рельсы. Главной задачей был не комфорт и даже не полноценное восстановление заводов, а срочный выпуск танков, самолетов, снарядов и оружия».
Средний срок ввода в эксплуатацию эвакуированных заводов составлял примерно полтора-два месяца. Благодаря этому уже к началу 1942 года практически все вывезенные предприятия были запущены и начали работать на нужды фронта.
Эвакуация 1941-1942 годов стала важнейшим звеном перестройки народного хозяйства на военный лад и развертывания военно-промышленной базы в глубоком тылу. Эта операция продемонстрировала невероятную стойкость и организаторские способности советского народа в условиях войны.
Судьба приграничных городов в июне 1941-го
Приграничные города СССР в июне 1941 года первыми приняли на себя удар Германии. Уже в первые часы войны они оказались под бомбардировками, артобстрелами и угрозой окружения. 22 июня немецкие войска одновременно наступали на северо-западном, западном и юго-западном направлениях, поэтому многие города и узлы связи почти сразу стали зоной ожесточенных боев.
«Красная армия и пограничники часто сражались в тяжелейших условиях — при разрушенной связи, потерях авиации и нехватке управления. Символом первых дней войны стала Брестская крепость, гарнизон которой продолжал сопротивление даже после отхода основных частей, — говорит Лариса Микаллеф. — В районах Белостока и Минска произошла одна из крупнейших катастроф начала войны: значительные силы Западного фронта попали в окружение. В Прибалтике советские войска быстро отступали к новым рубежам, а на Западной Украине шли тяжелые бои, включая крупное танковое сражение в районе Дубно-Луцк-Броды. Быстрое продвижение немецких войск объяснялось внезапностью удара, превосходством противника в воздухе и нарушением связи между штабами и частями. Во многих местах вермахт обходил узлы сопротивления и создавал угрозу окружения, вынуждая советские войска срочно отходить. К концу первой недели войны Германия заняла часть Прибалтики, большую часть Беларуси и глубоко продвинулась на территорию Украины».
Именно в приграничных районах началось сопротивление, которое сорвало планы молниеносного разгрома СССР в первые недели войны.
«Приграничные сражения развернулись на огромной территории: от Литвы (город Таураге) и Южной Латвии до Беларуси (Брест, Гродно, Волковыск, Минск), Западной Украины (Ровно, Острог, Кременец, Львов) и Юго-Западной Молдавии, где в конце июня 1941 года начались ожесточенные бои на границе с Румынией. Эти кровопролитные столкновения нанесли колоссальный урон Красной армии, лишив ее значительной части материальных средств и личного состава», — дополнила Наталия Козьякова.
Восполнение этих потерь потребовало от советского народа титанических усилий и многих месяцев напряженной работы в тылу. Июньские поражения 1941 года сделали путь Советского Союза к победе более долгим и трудным.
Однако уже в первую неделю войны вермахт был вынужден преждевременно задействовать свои резервы, что привело к отставанию от графика плана «Барбаросса». Стало очевидно, что Красная армия — это не французская и не польская, и война в России для Германии легкой не будет.
«Особое место в истории заняла оборона Бреста. Разрушив артиллерийским налетом центральный узел связи, противник блокировал гарнизон Брестской крепости. Несмотря на отрезанность от основных сил, отсутствие воды, медикаментов и продовольствия, бойцы под командованием капитана Зубачева, полкового комиссара Фомина и майора Гаврилова удерживали отдельные очаги обороны около месяца, сковывая силы немецкой пехотной дивизии. Города Гродно, Перемышль и Белосток оказались в районе глубоких танковых обхватов. В Перемышле советские пограничники совместно с частями Красной армии 23 июня сумели выбить противника из захваченной части города и удерживали рубежи в течение нескольких дней. Однако общая оперативная обстановка, стремительный прорыв немецких моторизованных корпусов и угроза окружения вынуждали советские войска с боями оставлять приграничные рубежи и отходить на восток».
Спасение культурного кода: Эрмитаж и Третьяковская галерея
Сразу же после начала Великой Отечественной войны было создано важнейшее подразделение, обеспечивающее сохранность людей, предприятий и исторических ценностей — Совет по эвакуации, возглавляемый Николаем Шверником. 13 июля 1941 года Шверник подписал распоряжение с разрешением Комитету по Делам Искусств при правительстве СССР эвакуировать из Москвы уникальные произведения искусства и другие особо ценные и дорогостоящие экспонаты из Третьяковской галереи и других музеев столицы. Эвакуация сокровищ мирового и национального искусства из Ленинграда и Москвы стала сложнейшей научно-логистической операцией, которую спасло предвидение музейных работников.
В Государственном Эрмитаже подготовка к упаковке коллекций началась за несколько лет до войны. Директор музея Иосиф Орбели и научные сотрудники разработали четкие инструкции.
«Каждая картина, скульптура и ювелирное изделие имели свой эвакуационный номер и заранее подготовленный ящик. Уже 1 июля 1941 года со станции в Ленинграде отошел первый спецпоезд, увозивший более полумиллиона ценнейших экспонатов (включая полотна Рембрандта, Леонардо да Винчи, Рафаэля). Эшелон направлялся в Свердловск (ныне Екатеринбург), где ценности были размещены в зданиях местной картинной галереи, костела и атеистического музея. Хранители Эрмитажа продолжали научную работу в эвакуации, поддерживая строжайший температурно-влажностный режим в неотапливаемых помещениях. Второй эшелон ушел в июле, а третий отправить не успели — замкнулось кольцо блокады. Остаток коллекции бережно сохранялся в подвалах самого Эрмитажа», — отметил Ярослав Климов.
Директором филиала Эрмитажа в Свердловске был назначен Владимир Левинсон-Лессинг. Даже в эвакуации сотрудники не прекращали научную деятельность: делали научные доклады, писали исследовательские работы, читали лекции в госпиталях. Конечно же, самая главная их обязанность также исполнялась: они пристально следили за экспонатами.
После снятия блокады Ленинграда Правительство СССР вынесло решение о восстановительных работах в Эрмитаже. 7 ноября 1944 года Эрмитаж открыл двери для посетителей, их вниманию представляли временную выставку, до момента прибытия основного состава музея из эвакуации. Через год, 8 ноября 1945-го, публика могла пройти в восстановленные залы, хотя реставрация музея продолжалась еще долгие годы.
История Третьяковской галереи к началу Великой Отечественной войны насчитывала 85 лет. Впервые за всю многолетнюю историю музея пришлось снять все картины со стен, освободить их от рам и упаковать. Особо ценные экспонаты в срочном порядке отправили эшелоном в Новосибирск. Там их разместили в недостроенном здании Оперного театра.
«Москва подвергалась жестоким бомбардировкам, а потому сотрудники Третьяковки позаботились об эвакуации второй очереди художественных произведений. Они были вывезены речным путем в Пермь. Сложно представить, какую колоссальную работу проделали хранители галереи для спасения экспонатов! Непревзойденный шедевр Иванова «Явление Христа народу» в свое время, в середине XIX века, привезли из Рима по морю. Картину такого масштаба не вместил ни один трюм, ее доставляли прямо на палубе корабля. Размеры шедевра 7,5 метра на 5,4 метра. Как же было отправить такой ценный экспонат в эвакуацию? Был использован уникальный метод упаковки больших полотен, разработанный директором Замошкиным и заведующим отделом реставрации Кудрявцевым. Если передать упрощенно, то снятые с подрамников полотна перекладывали тонкой бумагой, накатывали на деревянные валы и укладывали в ящики, обшитые водонепроницаемым материалом. Разработанный метод позволил очень хорошо сохранить шедевры Третьяковской галереи в годы войны».
Хранители музея, превозмогая все трудности, во все время эвакуации продолжали следить за сохранностью произведений. Все знают, что для сохранности картин очень важно соблюдать температурно-влажностный режим. Недострой в Новосибирске, где разместили эвакуированные шедевры, плохо отапливался зимой. Работники Третьяковки боролись с холодом и сухостью воздуха. Непрерывно работала реставрационная мастерская, куда поступали произведения в случае замеченных повреждений.
9 октября 1944 года вышел приказ о реэвакуации. Уникальные грузы из Новосибирска и Перми вернулись в Москву. Благодаря героическим усилиям сотрудников Третьяковки, которые упаковывали, сопровождали и оберегали грузы, все экспонаты сохранили целостность. Уже 17 мая 1945 года галерея вновь открыла свои двери для посетителей.
Рождение символов сопротивления: «Родина-мать» и «Окна ТАСС»
Искусство мгновенно перестроилось на рельсы политической агитации, создав визуальные образы, ставшие символами эпохи. Пропаганда выражалась преимущественно в песнях и музыке, в кинематографе, в газетных статьях и сообщениях по радио.
«Знаменитый плакат «Родина-мать зовет!» был создан художником Ираклием Тоидзе в первые дни войны. По воспоминаниям автора, идея образа родилась мгновенно, когда в его мастерскую вбежала жена Тамара с криком о том, что по радио передали сообщение Совинформбюро о начале войны. Выражение ее лица, полный тревоги и призыва жест руки подсказали художнику композицию. Образ женщины в красном одеянии с текстом военной присяги в руках стал сильнейшим психологическим стимулом для миллионов людей, уходивших на фронт. Купить или увидеть этот плакат можно было на сборных пунктах и вокзалах уже в начале июля», — рассказал Ярослав Климов.
«Видимо, выражение лица у нее было такое, что отец воскликнул: «Стой так и не двигайся!»… Мама стояла у окна и позировала…». Поднятая вверх левая рука означает призыв, а обилие красного цвета отсылает нас к Красному знамени — главному символу СССР. Основная идея плаката — мобилизация всех сил населения для борьбы с захватчиками», — продолжает разговор Юлия Надехина.
В первые дни войны огромными тиражами были выпущены и плакатные листы советского графика Кокорекина. Наиболее известные: «Смерть Фашистской Гадине!», «Бей Фашистского Гада!»
Подобные задачи ставили перед собой и члены ассоциации «Окно ТАСС».
Юлия Надехина уточняет: плакаты «Окон» быстро становились популярными, с них печатали открытки и их узнавали в других странах. Плакаты выходили не только в столице, но и в других городах СССР: в Ленинграде, в Свердловске в Мурманске. За время Великой Отечественной войны члены ассоциации выпустили несколько миллионов плакатов.
«Сразу после начала войны группа московских художников (включая Кукрыниксов, Черемных) и поэтов (Самуил Маршак, Василий Лебедев-Кумач) возродила традиции плакатов «Окон РОСТА» времен Гражданской войны. Проект получил название «Окна ТАСС». Это были сатирические и патриотические плакаты, которые размножались вручную через трафареты и вывешивались на улицах городов. Специфика заключалась в оперативности: новость, переданная Телеграфным агентством Советского Союза утром, к вечеру становилась темой острого, бьющего по врагу плаката. Они укрепляли моральный дух населения и демонстрировали непоколебимую уверенность в конечной победе», — подчеркнул Ярослав Климов.
«Взял фашист маршрут на Прут,
Но фашиста с Прута прут.
Пытались прорваться в районе Скулени,
Мы дали им в скулы, пошло скуление».
Знаменитый плакат №1 («Взял фашист маршрут на Прут») создал художник Михаил Черемных. На ней он изобразил убегающих и перевязанных бинтами немцев.
«Все плакаты были пропитаны героическими мотивами, отражающими мужество советского солдата; необходимостью отпора врагам и доблестью тружеников тыла. «Напал гад на наш сад. Что надо? Убить гада!» Художник — Виктор Слыщенко, текст — Георгий Кофман», — комментирует Юлия Надехина».
Все агитплакаты времен Великой Отечественной войны были не только актуальными, но и яркими или нарочито скромными, в зависимости от целей. Художники-графики изображали бойцов Красной армии — мужественными, женщин и детей в тылу — выносливыми, а вот врагов — смешными и жалкими.
…Предрассветные часы 22 июня продемонстрировали трагизм внезапного столкновения с подготовленной военной машиной, но последующие события лета 1941-го вскрыли колоссальный внутренний ресурс советского государства. Мобилизационная готовность промышленности, самоотверженность ученых, музейных работников и деятелей искусства создали тот прочный фундамент в тылу, без которого была бы невозможна военная победа на фронте. Великая Отечественная война с первых дней приобрела общенародный и отечественный характер.