От забвения к признанию. Как азовский любительский театр вернул городу «директора Арктики» Рудольфа Самойловича?
Есть немало историй о героях, признание к которым на родине приходит гораздо позже, чем во всем мире. Часто нам кажется, что великие люди рождаются где-то далеко — в столицах или за рубежом, но только не на нашей земле. В Азове тоже долгое время мало кто помнил о выдающемся земляке — советском полярном исследователе Рудольфе Самойловиче, которого весь мир когда-то уважительно называл «директором Арктики». Все изменилось, когда местный камерный театр «КУЛ-ШОУ» решил вернуть городу его героя.
Команда непрофессиональных, но влюбленных в сцену актеров без лишнего пафоса и назидательности помогла азовчанам заново открыть имя великого исследователя. В результате произошло то, чего невозможно добиться никакими указами сверху: зрители сами потянулись в музеи, а труппа поверила в собственные силы.
Как искусство способно оживить историю, не скатываясь в пропаганду, какую поддержку проекту оказало государство и как этот спектакль изменил саму труппу? Об этом в эксклюзивном интервью MIR24.TV рассказали социолог, эксперт партнерства «Яркие краски креативных индустрий» (ЯККИ) Татьяна Киенко и художественный руководитель и режиссер театра «КУЛ-ШОУ» Надежда Жеребило.
Когда герой становится близким: история успеха азовского театра и забытого полярника
Ситуация в Азове, когда великого земляка почти не знают на родине, — это скорее исключение или типичная история для российских городов? И что в случае с Рудольфом Самойловичем оказалось тем самым уникальным решением, которое помогло «проявить» героя?
Татьяной Киенко: В нашей стране сотни тысяч и даже миллионы таких «невидимых героев». Люди совершают подвиги, делают открытия, но о них не знают на родной земле. Память — она не сама собой возникает. Ее кто-то должен хранить. У Рудольфа Самойловича не нашлось своего ученика, который бы нес эту память дальше, не нашлось своего писателя, режиссера, историка, который бы влюбился в него так, как это сделала Надежда Жеребило с ее командой. Даже музей в Азове был организован в 1981 году по инициативе не местных историков, а Московского отделения Русского географического общества.
Об этом удивительном человеке я узнала, изучая заявку на получение гранта, которую готовила команда театра. Проект, который называется «Документальный спектакль «Ледниковый период. Версия Самойловича», очень меня заинтересовал, и я рада возможности подключиться на самом его старте. Руководитель и члены Камерного театра провели опрос и обнаружили, что только 8% опрошенных могли что-то внятное рассказать о Самойловиче. Жители ходят мимо музея каждый день, но не знают, кто этот человек и почему он важен.
Команда азовского Камерного театра («Театр «КУЛ-ШОУ») совершила свой подвиг от искусства. Они создали уникальный сценарий, который превратил проект из документального спектакля с одной констатацией фактов в историю, полную смыслов и переживаний. Но сначала они сами влюбились в героя. И здесь очень важна поддержка Президентского фонда культурных инициатив, которая позволила команде съездить в Санкт-Петербург, на ледокол «Красин».
Только подумайте, как шла подготовка: авторский сценарий, авторская музыка, тысячи документов, команда едет в Санкт-Петербург, просто чтобы попасть на ледокол «Красин» — тот самый, на котором Рудольф Самойлович спасал экспедицию Нобиле, — постоять на его палубе, потрогать своими руками артефакты.
Надежда Жеребило: В 2021 году благодаря проекту — победителю первого грантового конкурса ПФКИ — «Театр «КУЛ-ШОУ» сформировала в Азове сценическую площадку «Камерный театр на Макаровского», на которой создавался спектакль «Ледниковый период. Версия Самойловича» в 2025 году. Спектакль поставлен с участием артистов любительского театра. В начале актеры работали без энтузиазма: «Документальный спектакль — это сухой материал, скучно!»
Но Самойлович победил!
Мы придумали нелинейный ход погружения в историю — через современную семью. Мальчик мечтает, как папа, быть полярником. Он узнает о земляке-герое, который уже этот путь проделал.
Спектакль показывает Рудольфа Самойловича ребенком, студентом, профессором. В его письмах мы нашли то, что цепляет, — он умел мечтать — и вынесли это на сцену. Особый эмоциональный эффект создают его детские впечатления: чудесное превращение на закате просоленных парусов в сказочные алые, которые он подарил Александру Грину.
Мы чуть додумали историю, поскольку не нашли подтверждения в архивах, но знакомство Рудольфа Самойловича с писателем — проверенный факт. Многих зрителей тронула музыка, написанная Егором Жеребило специально для спектакля. Она обогатила постановку, придала героизм и романтизм. Музыка — это величайшее средство выразительности, и без нее, я думаю, спектакль бы так не прозвучал.
Как пришли к выводу, что нестандартный подход сработал? И удалось ли сделать снова Рудольфа Самойловича интересным для земляков?
Татьяной Киенко: Спектакль сделал главное — он перевел Рудольфа Самойловича из разряда «памятника» в разряд живого человека, которым можно восхищаться.
Мы измеряли это через опросные методы (анкеты, обсуждения со зрителями, интервью с экспертами и командой), а также совместно с руководителем театра придумали и превратили в исследовательский инструмент арт-объекты. Например, на одном из них, который мы назвали «Наш Самойлович», зрители оставляли слова-ассоциации. Какие там были эпитеты? «Ученый», «герой», «сильная личность», «патриот», «творческий человек», «мечтатель», «друг», «семьянин».
Зрители, которые до спектакля вообще ничего не знали о Рудольфе Самойловиче, после просмотра называли его национальным героем. А две трети опрошенных сказали: «Я пойду в музей». Больше половины захотели привести друзей и посмотреть спектакль снова. Эксперты, посетившие постановку, тоже это увидели. Они сказали: образ Самойловича соответствует актуальному запросу общества на русского национального героя.
Надежда Жеребило: Знаете, что меня в нем поразило? Он не был сухим ученым. И об этом говорят любопытные находки-зарисовки из его жизни. Она была щедра на моменты для подвига: в юности, работая в шахте, он провалился в шурф и трое суток полз в темноте с одним фонариком. Он любил петь, у него был прекрасный баритон, а любимым произведением был романс Михаила Глинки «Ноченька». Он обладал тонким чувством юмора. Одна из шуток вошла в спектакль: желающих принять участие в экспедиции по спасению Умберто Нобиле было множество, и, выбирая лучших для команды, он обещал «крестить новичков» при переходе полярного круга, опуская на веревке в Ледовитый океан. Многие верили!
Можно сказать, что Рудольф Самойлович через спектакль «проявился». А что эта история дала самому театру и городу? Изменилось ли что-то в команде, в ее профессиональном уровне, в восприятии театра зрителями и властями?
Татьяной Киенко: Да, и это, пожалуй, не менее важный эффект. Команда Камерного театра («Театр «КУЛ-ШОУ») — взрослые люди, у которых есть основная работа, и дети, которые после школы идут на репетиции. Они вложили в этот спектакль невероятное количество сил. И результат не заставил себя ждать.
Профессионализм команды вырос в несколько раз. Это признали не только мы в оценке, но отметили сами артисты и профессиональное жюри. Спектакль получил диплом III степени на Межрегиональном театральном фестивале «В полный рост» в Ростове-на-Дону, а также специальный диплом «За поиск и сохранение исторического наследия».
Постановка помогла подняться актерам на новый творческий уровень — теперь театр узнают как коллектив, который может делать глубокую, документальную, патриотическую постановку. У команды появился новый статус, новая уверенность в себе.
Для города важно, что проект «Ледниковый период. Версия Самойловича» не закончился на одном спектакле. Команда участвует в тематических проектах вместе с Азовским музеем-заповедником, проводит лекции, а в 2025 году — акцию «69-я параллель: арктическое приключение для детей». И даже зародила новую традицию. 13 сентября, в день рождения Рудольфа Самойловича, жители приходят к его мемориальной квартире и оставляют кораблики. На них пишут, куда хотят отправиться, о чем мечтают. Это маленькое, но очень важное чудо: герой перестал быть абстракцией, он стал частью повседневной жизни.
Надежда Жеребило: Я надеюсь, что в городе появятся скульптуры мальчика, который умеет мечтать. Важно воспитать в человеке исследовательский характер. Ведь тот, кто умеет экспериментировать, наблюдать, анализировать и воплощать в жизнь свои творческие идеи, — это пионер, созидающий блага для своего Отечества.
А еще пусть будут скульптуры мальчика с подзорной трубой, с корабликом и мальчика с книгами. В Музее Самойловича есть книги, которые читал маленький Рудольф в детстве: Роберта Стивенсона, Джеймса Купера, Вальтера Скотта. И когда смотришь на эти книги, понимаешь, что его судьба была предначертана. Нам нужно рассказывать нашим соотечественникам через книги, фильмы, спектакли о тех, на кого можно равняться, с кого можно брать пример, кто может стать ориентиром в жизни... Бороться, искать, найти и не сдаваться!
Сегодня много говорят о дефиците настоящих героев, особенно на местах. Проект «Ледниковый период. Версия Самойловича» — это рецепт? И что он дал для воспитания — детям, молодежи, учителям?
Татьяной Киенко: Универсальных рецептов тут нет, но я бы назвала его работающим примером. Суть: героя нельзя «спустить сверху», приказать гордиться. Его можно только открыть — через искусство, через личную увлеченность, через живую историю, а не через парадный портрет.
Что проект значит для воспитания, видно по реакции зрителей. По их словам, такой спектакль надо «встраивать в уроки истории». Хочется верить, что команду театра услышит каждый азовчанин, ростовчанин, россиянин. Но тут большую роль может сыграть поддержка органов местного самоуправления, учреждений образования и культуры, СМИ и прочее.
Если у театра будет площадка для разговора со зрителем, то подвижки будут значительными. Эта команда обладает талантом влиять на ценности, установки и интересы. Постановка транслирует наш культурный код — взаимопомощь, служение, коллективный подвиг. И это не навязывается, не вызывает отторжения, потому что люди сами приходят к этим выводам.
Надежда Жеребило: Когда наши зрители узнают о героическом спасении экспедиции Умберто Нобиле, им хочется знать больше: про дрейф команды Челюскина, про папанинцев. Мы помогаем им сделать первый шаг: фойе театра — это мини-музей на тему освоения Арктики. Сегодня Арктика — второй космос. Это безопасность нашей страны, это природные ресурсы, это уникальный животный и растительный мир. Очень важно поддержать этот порыв — окунуться в историю открытий людей, влюбленных в свое дело и суровый край.
Вы упомянули об оценке влияния проектов. А зачем вообще это нужно — измерять, как спектакль повлиял на ценности людей?
Татьяной Киенко: Без измерения мы никогда не поймем, работает ли проект на самом деле. В рамках проекта «Яркие краски креативных индустрий», который тоже реализуется при поддержке ПФКИ, через исследования мы собирали эмоции и ассоциации зрителей. Это позволяло нам «считать» ценности, которые люди вынесли из зала.
Результаты подтвердили, что сверхзадача спектакля достигнута: через личность выдающегося земляка усилить локальную идентичность, почувствовать гордость за Россию как за великую арктическую державу.
Из ответов увидели, что 100% зрителей распознали именно то, что закладывала команда, — патриотизм, служение, взаимопомощь, связь поколений. Иногда смыслы были даже глубже, чем мы ожидали: «Это про русских людей — они бросают все и спасают других, не думая о себе». Зрители полностью переосмыслили через образ Самойловича и себя, и свое будущее, и свой город, и российский культурный код.
Такая оценка важна и самим творцам — чтобы понимать, попадают ли они в цель. Но она помогает и Президентскому фонду культурных инициатив измерять, эффективно ли расходуются инвестиции государства на культурные проекты. Деньги налогоплательщиков должны тратиться не на пустые развлечения, а на то, что реально укрепляет общество, воспитывает гордость за свою землю, сохраняет историческую память. Без оценки мы бы просто гадали. А с оценкой у нас есть доказательства.
Надежда Жеребило: Жаль, что в какой-то момент на смену настоящим, живым героям пришли мифические супермены. Люди стали проводить свободное время не в музеях и театрах, а в торговых центрах, а мир потребления затмил героическую личность. В советское время мы воспитывались именно на таких: смотрели фильм «Два капитана», и девиз «Бороться, искать, найти и не сдаваться» был не просто словами. Работая над спектаклем, я поняла: это же про Самойловича. Он всю жизнь искал пропавшего друга Русанова, помогал его детям. Он не сдавался. И наши юные зрители после спектакля подходят и говорят: «Я тоже так хочу — не бояться, идти до конца». Это дорогого стоит. Мы не учили их патриотизму — мы показали человека, которым невозможно не восхититься. А восхищение само превращается в любовь к своей земле, к своей стране».
Эксперты назвали спектакль продуктом федерального уровня. Означает ли это, что сам подход — маленький театр возвращает забытого героя — может быть полезен другим городам? И насколько вообще востребована такая модель сегодня?
Татьяной Киенко: Важно масштабировать такие проекты. Например, театру поступали предложения об экранизации спектакля. И я уверена, что эта команда с этим руководителем может все. Но мне кажется, для них важнее само искусство, а не признание и слава.
Здесь масштабирование — это не про «повезти спектакль», а про «заразить идеей». И Азов здесь может стать примером для всей России. Ведь в каждом городе есть свой «невидимый герой». И пример Азова показывает: искусство может его «проявить» без назидания, без скучных лекций — через любовь и талант.
Простые люди говорили, о том, что открыли для себя героя: «Я хожу по этим улицам, а оказывается, здесь жил такой человек». Эксперты из разных сфер — учителя, музейщики, представители туристического бизнеса — сказали: это инструмент воспитания, просвещения, развития территорий. Значит, запрос на таких героев огромный. И задача не в том, чтобы театр объехал всю страну (они готовы, хотя для любительского театра это сложно). Задача — чтобы в каждом городе нашелся свой театр, свой режиссер, своя команда, которая влюбится в своего забытого героя и вернет его землякам. А мы в партнерстве с ЯККИ собираем такие кейсы, описываем методику, чтобы любой коллектив мог понять: это реально, это работает, и государство готово поддерживать такие проекты.
От Азова до ледяных экспедиций: жизнь и судьба полярника Рудольфа Самойловича
Рудольф (Рувим) Лазаревич Самойлович — советский полярный исследователь, профессор, доктор географических наук, сыгравший значительную роль в изучении и освоении Арктики. Его неофициально называли «директором Арктики». Он родился 1 (13) сентября 1881 года в Азове (сейчас — город Ростовской области) в семье еврейского коммерсанта. После окончания Мариупольской гимназии поступил на физико-математический факультет Новороссийского университета. Там вступил в революционный кружок и попал под надзор полиции. По настоянию матери отправился продолжать образование в Германию — во Фрайберг, где окончил Королевскую горную академию в 1904 году.
В 1906 году переехал в Ростов-на-Дону, где активно занимался общественно-политической деятельностью, в частности агитацией среди солдат и рабочих. В июле 1906 года был арестован и сослан в Архангельск, затем в Холмогоры, откуда бежал в Санкт-Петербург, где нелегально проживал под чужими фамилиями.
В августе 1908 года снова арестован и выслан в поселок Пинега в Архангельской губернии. Летом 1910 года переехал в Архангельск, где познакомился с Русановым и был избран секретарем местного общества по изучению Русского Севера.
В 1911 году участвовал в экспедиции Всеволода Држевецкого на Шпицберген. В 1912 году принял участие в экспедиции Владимира Русанова на Шпицберген, где занимался разведкой угольных месторождений. В 1913, 1914 и 1915 годах продолжил исследования на Шпицбергене, в результате были обнаружены новые богатые месторождения каменного угля.
В 1920-1925 годах был первым руководителем Северной научно-промысловой экспедиции. В 1925-м была реорганизована в Институт по изучению Севера, который Самойлович возглавлял до 1930 года. Позже, в 1932-1938 годах, — заместитель директора Всесоюзного арктического института.
Основал и был первым заведующим кафедрой полярных стран в Ленинградском государственном университете (1934-1937 годы).
Крупные экспедиции. В 1928 году руководил экспедицией на ледоколе «Красин» по спасению членов экспедиции Нобиле, потерпевшей аварию на пути к Северному полюсу. В 1931 году участвовал в международной воздушной экспедиции на дирижабле «Граф Цеппелин», руководил ее научной частью. Также возглавлял экспедиции на ледоколах «Владимир Русанов» (1932), «Георгий Седов» (1934), «Садко» (1936, 1937-1938). Всего организовал 21 арктическую экспедицию.
Репрессии и реабилитация: 24 июля 1938 года был арестован по обвинению в измене Родине, шпионаже в пользу Германии и Франции, создании в институте «вредительской группы». 4 марта 1939 года Военная коллегия Верховного суда СССР приговорила его к высшей мере наказания — расстрелу. Похоронен в братской могиле на Донском кладбище в Москве. Реабилитирован посмертно 16 апреля 1957 года.
Наследие: именем Рудольфа Самойловича названы пролив и ледниковый купол на Земле Франца-Иосифа, бухта на Новой Земле, остров в архипелаге Северная Земля, гора и полуостров в Антарктиде. В Азове в 1981 году, в доме, где родился Самойлович, открыт мемориальный музей.