Живые традиции Горного Алтая. Этномузыкант — о шаманизме, горловом пении и магии кочевников
Туристы нередко путают Алтайский край с Республикой Алтай, хотя это два совершенно разных региона России. У них даже столицы разные: Барнаул находится на солидном расстоянии от Горно-Алтайска. Корреспондент MIR24.TV решила сравнить эти два удивительных, но таких непохожих Алтая. Что именно манит путешественников в Горный Алтай и как местным жителям удается сохранять свою самобытную культуру и древние традиции? О прошлом и настоящем своего народа рассказал выпускник Российской академии музыки имени Гнесиных — популяризатор алтайского фольклора.
Взгляд извне
Первая ассоциация с Алтаем — это, конечно же, величественные горы. А вы знали, что тот самый загадочный Манжерок из популярного советского хита 1960-х годов находится совсем рядом с Горно-Алтайском, именно в Республике Алтай? На юго-востоке регион граничит с Монголией, а на юго-западе — с Казахстаном. Неудивительно, что культура алтайцев стала уникальным феноменом, вобравшим в себя лучшие черты тюркского и монгольского наследия. Наверное, поэтому каждый путешественник увозит отсюда свои собственные, глубоко личные впечатления.
«Алтай – удивительное место, куда точно стоит съездить. Я была на Алтае несколько раз с рабочими целями. Это совершенно уникальное место. Алтай многие ощущают единым живым организмом, поэтому там происходят чудеса. Мало того, сами местные жители верят, что у Алтая есть три уровня: первый уровень – верхний, небесный; второй – среднеземной; и третий – подземный. У каждой горы, реки, водопада и родника есть свой дух, хозяин. Местные его называют «эйзи». Шаманы считались проводниками, посредниками между этими мирами. Когда мы снимали эти чудесные травы и окружающую красоту, к нам пришел один шаман. Он сказал, что самое важное в жизни каждого человека – это возможность быть в единении с природой».
Главное, не попасться в капкан стереотипов, потому что не одним шаманизмом интересен Алтай.
«Пожалуй, одно из лучших времен для поездки на Алтай – это апрель-май, потому что в этот период начинается пробуждение природы, тают снега, реки становятся полноводными и появляются первые цветы. В это время уже можно отправляться в походы к разным водопадам, на экскурсии на лошадях и квадроциклах. В мае начинает цвести маральник. Это удивительное растение, которое часто называют алтайской сакурой. Все склоны окрашиваются в нежно-фиолетовые и розовые тона. Это волшебное время для съемок и наблюдений. Мне особенно запомнился Чуйский тракт в районе слияния двух рек Чуя и Катунь», – делится путешественница.
И все же попробуем сместить фокус с природных достопримечательностей на более глубокие и сложные темы, связанные с национальной идентичностью людей, которые радушно принимают гостей со всего мира.
Хранители знания
Равиль Лиров – известный в фольклорных кругах мультиинструменталист. Он виртуозно владеет сложнейшей техникой обертонового горлового пения. Его детские годы прошли в Горно-Алтайске. Когда в 1999 году заслуженный деятель искусств Российской Федерации Владимир Кончев открыл там при детской музыкальной школе №1 Алтайскую студию мальчиков «Алтай», Равиль стал одним из ее первых учеников. Там ребят не только обучали игре на алтайских национальных народных инструментах, причем каждый год добавлялся новый, но и водили в походы, знакомили с азами национальной борьбы. Сформированный из учеников оркестр часто ездил на гастроли.
Почему в студию принимали только мальчиков? А это яркое проявление патриархального наследия. У алтайцев хранителями культуры и традиций всегда считались только мужчины. И знания передавались от отцов сыновьям из поколения в поколение.
Профессиональный путь талантливого музыканта продолжился в музыкальном училище Новосибирска, а высшее образование он получил уже в Москве – окончил факультет фольклорного искусства Российской академии имени Гнесиных.
За эти годы он успел объездить с концертами множество городов в России и за рубежом, пожил около года в США, но вернулся на Родину и продолжает знакомить публику с алтайской музыкой. Исполнитель отмечает, что она везде вызывала и вызывает неподдельный интерес публики.
– Равиль, сколько сейчас народностей проживает в Республике Алтай?
Равиль Лиров, этномузыкант-мультиинструменталист, автор текстов и музыки, аранжировщик, мастер горлового традиционного алтайского пения (кая): Вообще общее название алтайцев – Алтай-кижи, то есть «человек Алтая». Те, кто проживает на территории Горного Алтая, именно так себя называют. Есть южные и северные алтайцы. Но существуют совсем малочисленные народы: теленгиты, телеуты, тубалары, челканцы, кумандинцы и другие. Количество отдельных этнических групп не превышает пяти тысяч человек. Поэтому их относят к коренным малочисленным народам. Моя мама тубаларка, бабушка по материнской линии тоже. Я сам себя считаю алтайцем, но и тубаларом, конечно.
– Какие самые яркие особенности быта у коренных народностей Горного Алтая вы бы выделили?
Равиль Лиров: Алтайцы всегда были кочевниками. Пасли скот, постоянно были в движении. Так сложилась сугубо кочевая особая культура, в которой основные праздненства в течение года были связаны с лунно-солнечным календарем. Традиционные алтайские юрты называются аилы. И даже внутри них соблюдалось строгое зонирование в соответствии с календарными циклами. Главные ритуалы всегда приходились на период растущей Луны.
Алтайская кухня тоже отражает кочевой быт, поэтому в ней много мясных и молочных блюд, отличающихся высокой калорийностью и питательностью. В основном баранина или внутренности барана, чай с молоком, солью, маслом и толокном, чтобы лучше насытиться. В этом отличие кочевой чайной церемонии от направленных на сугубо эстетический эффект чайных церемоний Китая.
У алтайцев считаются важными даты, связанные с 12-летним циклом. То есть 12 лет, 24, 36, 48 и так далее. Их отмечают как своеобразные юбилеи. Считается, что это важные этапы в жизни человека.
– Расскажите, пожалуйста, о традициях, которым до сих пор стараются следовать современные коренные жители Горного Алтая?
Равиль Лиров: По сей день важным личным праздником для каждой алтайской семьи остается «Койу кӧчӧ», который отмечают, когда ребенку исполняется годик. Во время него даже в наше время совершают обряд обрезания волос – «Чач кезиш». Это первая стрижка ребенка в жизни, начало нового этапа. Мальчикам волосы обрезают по бокам, а на макушке оставляют длинными, чтобы начать отращивать кеjеге – косичку от макушки. Ее носят все алтайские мужчины. Девочкам просто немного ровняют длину или просто срезают немного от челки, чтобы можно было тоже заплетать косу – тулун. А состриженные волосы женщины клали в особый кармашек своего национального костюма – чегедека: там со дня появления ребенка на свет уже хранился кусочек пуповины. Его берегли потом всю жизнь с волосиками годовалого дитя.
Во время стрижки таай, брат со стороны матери – именно ему доверяют этот торжественный процесс, – говорит разные благопожелания, по-алтайски «алкыш», и дарит либо барашка, либо жеребенка, либо козу. Девочкам принято дарить украшения на косы.
Таай еще проводит «Тужак кезери» – обряд разрезания символических пут. Ножки ребенка обвязывают либо белыми веревочками, либо ленточками, а потом торжественно разрезают, чтобы он легко шагал по жизни и достигал вершин. И после этого начинается застолье. Важный момент: не должно быть ни капли алкоголя. Это же детский большой праздник, и жизнь ребенка не должна быть горькой.
Стоит подробнее рассказать о «Чач кезиш» в контексте девочек, ведь алтайский народ всегда очень трепетно относится к волосам и видел в них источник жизненной силы. Когда-то для девочек это была единственная стрижка в жизни. Незамужние девушки заплетали раньше нечетное количество кос, а выходя замуж, носили две – как символ рода жены и рода мужа. Это метафорические дороги мужчины и женщины. В церемонию традиционной алтайской свадьбы обязательно входил «Баш-ӧрӱ» – обряд заплетания кос. Причем если до замужества носили косой пробор, то после вступления в брак он должен быть четко посередине головы.
Если говорить о моей семье, то годик дочки мы отметили именно по-алтайски. Конечно, в более современном варианте. Накрыли столы, обрезали волосы, открывали дорогу, кормили огонь. Это еще один интересный ритуал, уходящий корнями в шаманизм. Раньше он подразумевал жертвоприношение. Потом кочевники отказались от кровопролития, начали использовать в качестве подношения огню продукты белого происхождения: масло, молоко, соль. Всем этим кормили пламя, ведь его считали живым организмом. От него поджигают можжевеловые ветки и окуривают пространство – аил, то есть традиционную алтайскую юрту. Ну, или то место, где проходит праздник. Потом только дяди и тети подходят к ребенку и вновь говорят слова благопожеланий.
Да, еще интересный момент. Отец должен съесть блюдо из шеи барашка, а позвонок из нее потом вешали в аиле на женской половине. По их количеству можно было определить, сколько в семье детей. Люди верили, что эти косточки даруют детям здоровье. И они сохраняются до тех пор, пока дети своими детьми как бы не обзаведутся. А потом позвонки могли сжечь в очаге родительского дома.
Природа и эпос
– До сих пор в алтайской народной музыке сохраняется звукоподражание природных звуков. Вы виртуозно исполняете при помощи голоса подобные композиции. С чем связана эта особенность, ведь далеко не у всех кочевых народов можно встретить в музыкальном фольклоре подобные приемы?
Равиль Лиров: Это так называемые Аҥ-куш тардылары или ан-куштардын поэзиясы – звуки птиц и зверей. Скажем, якуты тоже используют хомус для эффекта звукоподражания. В кочевой культуре музыкант был все время в движении. Садился на коня, вешал на шею комус – это алтайская разновидность варгана, «родственник» якутского хомуса, – и ехал куда глаза глядят. Например, в тайгу. Там брал инструмент и начинал общаться с кукушкой. Поэтому даже месяц май по-алтайски так называется «кӱӱк ай».
Еще часто встречается в музыкальном контексте подражание карканью ворона, ведь в шаманизме он считался духовным символом. Ритм бубна всегда напоминает топот копыт. Напомню, лошадь всегда была символом кочевой культуры.
Блеянье барашка, завывание волка – все это тоже используется в алтайском фольклоре. Не обязательно использовать только комус. Можно играть на топшууре и икили, при этом себе подпевая. И конечно же, визитная карточка алтайской традиции – это горловое пение кай. Данная техника под национальными названиями присутствует у ряда народностей: тувинцев, калмыков, бурятов, монголов. Она характерна для бурято-монгольской ветви, но хотя алтайцы относятся к тюрко-монгольской, все равно горловое пение всегда было неотъемлемой частью вокальной традиции.
Техника обертонового пения чрезвычайна сложна. Где-то выделяют пять стилей, у нас их три. Но самобытность алтайского фольклора в том, что в такой манере в основном поют эпос, то есть облекают развернутые хроники сказаний и легенд в музыкальную форму. В наше время их объединили в 18 томов под общим названием «Алтай баатырлар» – «Алтайские богатыри». Их издал Научно-исследовательский институт алтаистики имени Сазона Саймовича Суразакова, а хранятся эти книги в Национальной библиотеке Республики Алтай имени Михаила Васильевича Чевалкова. Из поколения в поколение сказители передавали устные сказания, таким образом накопился огромный литературный пласт. И только в нашем регионе их поют на алтайском языке именно мастера горлового пения. В соседней Туве сыгыт, так его там называют, предназначен для малых форм – непосредственно песен. А у нас поют именно такие долгие эпосы.
Все части «Алтай Баатырлар» имеют определенную структуру. Рассказ о пути и подвигах героя предваряет вступление – своеобразный зачин. В нем обязательно исполнитель выразит благодарность музыкальному инструменту, на котором он играет: чаще всего это топшуур. И только потом переходит непосредственно к сюжету. Главные герои – Очы-Бала, Женщина-богатырь, Алтай-буучай, Алып-Манаш. Похожие эпические формы и мотивы можно отыскать и у других народов. Самым масштабным, если я не ошибаюсь, считается киргизский «Манас», но его обычно просто декламируют. Уместно вспомнить в данном контексте якутский эпос «Олонхо», бурятский «Гэсэр», татарский дастан «Идегей», башкирский «Урал-батыр». К слову, горловое пение в Башкирии называется узляу, а на Алтае, повторю – кай. Поэтому исполнителей называют «кайчи», то есть «певец, владеющий техникой кая». Подчеркну, именно они исполняют эпические произведения.
– А чем алтайский топшуур отличается от казахской домбры?
Равиль Лиров: Две струны казахской домбры настраиваются на квинту, а алтайского топшуура — на кварту. Раньше этот инструмент вырезали из цельного куска дерева, а струны изготавливали из бараньих жил или сухожилий. У домбры гриф тоньше и длиннее, что позволяет исполнять сложные виртуозные композиции. На древних же образцах топшуура гриф, напротив, очень массивный. Он служил сказителю в основном для аккомпанемента во время пения, поэтому для игры было достаточно простого перебора. Кроме того, в алтайской музыке нет циклической формы, аналогичной казахским инструментальным кюям для домбры или кобыза. К слову, аналогом смычкового кобыза у нас выступает инструмент икили. Его две струны, сделанные из конского волоса, также настраиваются на кварту.
Говоря о музыкальных инструментах, не могу не упомянуть, что в 2024 году на центральной площади Горно-Алтайска появилась огромная деревянная копия топшуура. Ее изготовил народный умелец Владимир Уханов по задумке музыканта Артема Чепконакова. Воплотить этот проект в реальность помог их коллега Андрей-Шонкор Модоров.
«Шонкор» переводится на русский как «сокол», и в этом имени отражается еще одна самобытная традиция: практически у каждого алтайца есть два имени. Меня, например, бабушка в детстве ласково звала Ахчабай.
Замечательно, что молодые алтайцы бережно относятся к своей идентичности. При этом они остаются открытыми внешнему миру, стремясь со временем вписать в исторический контекст родной культуры собственное весомое слово.