Спасите птичьи души. Как орнитологи Нижне‑Свирского заповедника изучают пернатых?
Славка-завирушка вряд ли предполагала, что день пойдет не так, как она планировала. Маленькая серая птичка с утра пораньше полетела за кормом для птенцов. И попалась в ловушку!
Казалось бы, как можно не заметить огромную сеть, натянутую в несколько рядов. Но вот птицы ее не видят. Даже большие и хищные, а тем более птаха, которая за всю жизнь может вырасти максимум до 13-ти сантиметров.
Конечно, славка еще не знает, что ничего страшного с ней не произойдет, она только послужит на благо науке, а после ее отпустят. Сетка-то не браконьерская, а орнитологическая. Ученые растянули ее, чтобы ловить птиц, окольцовывать, изучать их поведение. Например, кто, куда и когда летает на зимовку. А, если понадобится, даже приходят пернатым на помощь и восстанавливают популяцию видов. Такое тоже бывает!
«Был случай, когда наши орнитологи заметили, что перестал попадаться дубровник. Это небольшая птичка, примерно как воробей размером, брюшко только ярко-желтое. Дубровник гнездится в России, и часто попадался в ловушки. А тут вдруг перестал. Орнитологи проследили миграционный путь, что на зимовку птица улетает в Китай. Стали разбираться, оказалось, что в Китае мясо дубровника считается деликатесом. Птицу называют «рисовым воробьем», а блюдо из нее стоит огромных денег. И люди ловят дубровника сотнями тысяч. После вмешательства орнитологов в Китае ввели уголовную ответственность за поимку дубровника. И занесли птицу в Международную красную книгу под статусом «Находится на грани исчезновения». Браконьеры все равно птицу ловят, но мы надеемся, что численность постепенно восстановиться.
Но славка-завирушка о высоких целях ученых еще не догадывается. Пока она в панике ищет выход из сети. Вот только птицы так устроены, что задним ходом двигаться не умеют. Да и размера их мозга не хватает, чтобы развернуться на 180 градусов и полететь в обратном направлении. Поэтому хоть Славка и нервничает, но упорно двигается вперед, надеясь найти выход дальше.
Ученые, конечно, это знают, и сетки ставят соответствующе. Ловушка идет волной — сверху растянута широко, а чем ниже опускается, тем уже становится. И в итоге птицы попадают в сетчатый куб, откуда уже их забирают орнитологи.
Но бывает и так, что птаха цепляется за сеть где-то посередине и не двигается. Забрать ее ученые не могут, она достаточно высоко, да и не всегда можно пленницу заметить. Поэтому каждые 15 минут вдоль ловушек проходят помощники орнитологов – волонтеры — и громко хлопают в ладоши попавшимся птицам. Это не аплодисменты и не издевательство! Так пернатых спугивают, чтобы они все же добрались до сетчатого куба.
Оттуда волонтеры перемещают пленниц в тканевый мешок. Шьют ученые их сами, как и сети-ловушки. Важно, чтобы мешки пропускали воздух, потому что пернатым нужно будет в них дожидаться очереди на орнитологический прием. Иногда до получаса.
Сам осмотр занимает не больше пяти минут. Птицу располагают в ладони так, чтобы она полностью просматривалась и при этом не улетала. Держат крепко, но осторожно, чтобы не доставлять дискомфорт.
Рядом с орнитологом – тетрадь. Записи обо всех пойманных в течение летнего сезона делают вручную, а уже потом, зимой, в городском офисе переносят в компьютер. В заповеднике электричество не надежное – только от солнечных батарей. И ученые перестраховываются, чтобы заметки точно сохранились.
«Сначала нужно определить, что перед нами за птица, — объясняет Мария Филиппова. — А у нас в Ленинградской области только камышовок четыре вида: есть болотная, тростниковая, садовая и барсучок. Чтобы понять, какая у нас в руках, нужно раскрыть крыло и посчитать маховые перья. Если второе короче пятого – это садовая камышовка. Если бы это была болотная, например, у нее, наоборот, второе длиннее пятого».
Ученые оценивают состояние птицы и, как ни странно... «продувают» птаху. Процедура называется именно так. Орнитолог переворачивает пернатую брюхом кверху и дует на нее.
Так можно определить, самка поймалась или самец. Если брюшко отекшее, значит, птица собирается высиживать яйца. Если брюшко в морщинках, значит, птенцы уже вылупились, и отек начал спадать. Правда, доступно определение пола только в период гнездования. В другое время года «животы» у птиц одинаково гладкие.
Самое главное в орнитологической процедуре – кольцевание. На небольшом алюминиевом браслете – минимум информации. Обыватель сможет понять только слово Moscow. А дальше – непонятные буквы и цифры, за которыми скрывается размер кольца и код, обозначающий вид птицы. По сути, это международный орнитологический язык.
«Кольца алюминиевые: для маленьких птичек более тонкие и легкие, для крупных крепче и тверже, — говорит Мария, — птице не больно. Ногу мы не сдавливаем, зажимаем кольцо так, чтобы оно свободно крутилось. А края кольца зажимаем плотно, прям стык в стык, чтобы никакая травинка не попала в щель, и чтобы птица нигде не зацепилась. И птицам не холодно от кольца, вопреки расхожему мнению. У них кожа не так устроена, как у нас: от холода спасает воздушная прослойка межу кольцом и ногой».
Такие кольца для всех орнитологических станций России и Европы делают в одном месте – в Польше. Каждый год орнитологи подают заявки: сколько колец и какого размера им нужно. В Польше следят, чтобы номера не повторялись.
«Кольцо – это, можно сказать паспорт птицы, — продолжает орнитолог. — В России три станции кольцевания: на Куршской косе в Калининградской области, на Байкале и в нашем заповеднике. Но на всех кольцах, которые изготавливают для России, все равно пишут Moscow. Чтобы в других странах, глядя на колечко, сразу поняли, что птаха побывала в России».
Последняя процедура, которую проходит славка-завирушка и все ее пернатые сородичи – это взвешивание. Не двигаясь, на лапах, птица конечно, сидеть не будет, поэтому у орнитологов и тут есть хитрость. Они помещают птаху в конус, головой вниз. Конус ставят в легкую емкость и уже в таком виде отправляют пернатую на весы.
«Нам важно учитывать количество жира, — объясняет Мария. – Значительные накопления указывают на участие птицы в миграции».
Орнитологи шутят, что птицам, хоть и не больно, но может быть обидно. И им бы не помешал психолог. Потому что, в отличие от рыб, память у них хорошая. И не исключено, что пернатые надолго запомнят орнитологический прием. Но. Через некоторое время попадаются снова. Бывает, за лето одна и та же птица может побывать в руках ученых не один раз. Повторно ее уже не кольцуют, но вот другие манипуляции проводят снова.
Нашу славку-завирушку ученые выпустили в небольшое окошко орнитологического домика, подарив на память алюминиевое колечко с индивидуальным номером.