Микропластик на дне океана. Эксперт рассказал, дойдет ли он до промысловой рыбы и наших тарелок
Микропластик проник в самые глубокие уголки океана: его обнаружили почти у всех животных в гидротермальных источниках на глубине свыше двух километров. Масштаб проблемы подтверждают данные исследования — 92% загрязненных организмов найдены в Индийском океане и юго‑западной части Тихого океана. При этом уровень накопления частиц зависит от региона и пищевых привычек обитателей глубин. В эксклюзивном интервью MIR24.TV эксперт по информационной и экологической безопасности Илья Рыбальченко раскрыл, как микропластик преодолевает километры водной толщи, встраивается в «морской снег», переносится течениями и проникает в пищевые цепи — и чем это грозит экосистеме и человеку.
Каким же образом микропластик попадает в организмы на такой глубине — через воду, пищу, оседание на поверхности тела?
— Сначала надо разделить два этапа: доставка пластика на глубину и его попадание в организм. Даже легкий пластик необязательно вечно плавает у поверхности. На частице поселяются бактерии и водоросли, к ней прилипает органическое вещество, минеральные частицы, остатки планктона. Получается что-то вроде крошки пенопласта, которую обваляли во влажной земле: исходный материал легкий, но «шуба» меняет его плотность и поведение.
Микропластик включается в так называемый «морской снег», попадает в фекальные гранулы зоопланктона и опускается вниз; частицы дополнительно переносятся глубоководными течениями и осадочными потоками. Наблюдения действительно показывают микропластик по всей толще океана, а глубоководные течения способны создавать зоны его концентрации на дне.
После этого путь определяется образом жизни животного. Фильтратор пропускает воду через жабры и пищевой аппарат, детритофаг вместе с органикой заглатывает частицы осадка, а хищник может получить пластик вместе с добычей. Еще в 2016 году у глубоководных беспозвоночных микроволокна находили в желудке, ротовых структурах, жабрах и на поверхности тела.
Может ли микропластик в таких условиях быть токсичным сам по себе, или основную угрозу несут адсорбированные на нем загрязнители?
— Здесь нет честного ответа «только первое» или «только второе». Фактически существуют три механизма воздействия. Первый — собственно частица. Даже химически относительно инертный фрагмент может физически взаимодействовать с жабрами или кишечником, менять работу клеток, провоцировать окислительный стресс и заставлять организм тратить энергию на удаление чужеродного материала. В экспериментах с мидиями поглощение микропластика сопровождалось изменениями клеточных реакций и окислительного статуса тканей.
Второй механизм — вещества, уже содержащиеся в самом пластике: остаточные мономеры, пластификаторы, стабилизаторы, красители и другие добавки. Это важно отличать от загрязнителей, которые пластик подхватил уже в море.
И только третий механизм — адсорбированные из окружающей среды вещества, например некоторые стойкие органические загрязнители или металлы. Экспериментально показано, что микропластик способен переносить вместе с собой химические загрязнители и добавки в организм животных.
Поэтому представлять микропластик исключительно как «такси для токсинов» слишком просто. Иногда пассажир опасен, иногда опасно само такси, а иногда проблема в обоих сразу. Причем для глубоководной среды остается дополнительная неопределенность: низкая температура и высокое давление могут менять и физиологию животного, и химическое поведение веществ. Даже исследования обычных токсикантов показывают, что гидростатическое давление способно изменять токсический ответ, поэтому переносить результаты опыта при атмосферном давлении прямо на глубину двух километров рискованно.
Илья, а есть ли данные о влиянии частиц на физиологию и поведение глубоководных организмов?
— Вот здесь проходит граница между тем, что мы уже увидели, и тем, чего пока не знаем. Прямых причинно-следственных данных именно для глубоководных гидротермальных организмов пока мало. Полевые исследования убедительно обнаруживают пластик внутри животных, но животное нельзя разрезать, найти три частицы полистирола и автоматически заключить, что именно они уменьшили его продолжительность жизни или плодовитость.
Исследование 2026 года таких физиологических показателей не измеряло.
Зато у морских беспозвоночных из более доступных экосистем экспериментальные эффекты уже регистрируются. У мидий наблюдали изменения экспрессии генов, связанных с обменом веществ, иммунитетом, апоптозом и антиоксидантной защитой. В трехмесячном эксперименте 2026 года с двумя видами средиземноморских октокораллов микропластик снижал интенсивность дыхания, хотя заметных повреждений тканей и ухудшения питания исследователи не обнаружили. Это хороший пример того, почему воздействие нельзя описывать одним словом «токсично»: часто сначала меняется энергетический бюджет организма, а очевидной патологии еще нет.
Для глубоководного животного такой энергетический сдвиг теоретически особенно важен. Многие процессы там идут медленно, а восстановление и рост могут быть ограничены ресурсами. Представьте хозяйство, в котором ежемесячный бюджет сходится почти в ноль: лишние пять рублей расходов не выглядят катастрофой, пока не приходится одновременно чинить крышу. Таким «ремонтом крыши» для организма могут стать размножение, болезнь, нехватка пищи или изменение температуры.
Могут ли такие организмы передавать микропластик дальше по пищевой цепи, в том числе к промысловым видам?
— Да, сам механизм трофического переноса доказан экспериментально. Если животное с частицами в кишечнике или тканях съедает хищник, часть этих частиц получает следующий уровень пищевой цепи. В эксперименте с мизидами и рыбами рыбы получали значительно больше микропластика через загрязненную добычу, чем непосредственно из воды.
Но здесь есть важная терминологическая ловушка. Трофический перенос не равен биомагнификации. Перенос означает «частица перешла от добычи хищнику». Биомагнификация означает гораздо более сильное утверждение: концентрация систематически увеличивается с каждым трофическим уровнем. Для микропластика это не установлено как универсальное правило, потому что значительная часть частиц может выводиться из кишечника.
Для конкретных гидротермальных улиток и мидий из исследования 2026 года цепочка вида «улитка — хищник — промысловая рыба — человек» данной работой не показана.
Поэтому говорить, что обнаруженные частицы уже доходят именно до промысловых видов, было бы преждевременно. Зато биологический механизм такого переноса вполне реален.
И последний вопрос: если микропластик обнаружен в 92% особей, можно ли считать это критическим уровнем загрязнения для устойчивости популяции?
— Нет. Это очень высокая распространенность загрязнения, но сама по себе она не определяет критический экологический уровень. Здесь удобно применить строгую причинную логику. Общий принцип экотоксикологии таков: популяция оказывается под угрозой тогда, когда воздействие загрязнителя изменяет показатели, от которых зависит ее воспроизводство — выживаемость, рост, плодовитость, развитие молоди, возраст размножения и успешность пополнения популяции.
Факт из исследования другой: микропластик присутствовал почти у всех обследованных животных, при средней нагрузке около 3,4 частицы на особь. Следовательно, научно корректный вывод звучит так: экспозиция очень широко распространена, но критическое воздействие на популяцию пока не доказано. Это примерно как обнаружить следы выхлопных газов на одежде у 92% жителей города. Вы сразу понимаете, что источник загрязнения повсеместен. Но чтобы решить, представляет ли он критическую угрозу здоровью населения, нужны концентрации, продолжительность воздействия и медицинские последствия.
То же самое здесь. Две популяции могут иметь одинаковые 92% загрязненных особей, но совершенно разный риск: в одной частицы быстро выводятся без заметных последствий, а в другой они задерживаются в тканях, нарушают размножение и снижают выживаемость молоди.
92% говорят нам, насколько далеко распространился пластик; насколько далеко зашли его последствия — это еще предстоит измерить. И, пожалуй, главный вопрос: если загрязнитель уже почти повсеместен, успеем ли мы установить безопасный уровень раньше, чем природа проведет этот эксперимент за нас?