В этом году в ведущих российских медицинских вузах множество бюджетных мест по программам ординатуры остались вакантными. Некоторые связывают это с новыми правилами, касающимися распределения молодых специалистов. Корреспондент MIR24.TV поинтересовалась у сотрудников московских вузов и психолога, как решалась судьба выпускников во времена СССР, стоит ли возрождать некогда функционировавшую кадровую политику в наше время и каким образом влияет на психологическое состояние вопрос трудоустройства.
От врачей до литераторов
В Советском Союзе образование всех ступеней – среднее, средне-специальное, и высшее – было бесплатным. Но специалистов государство готовило за свой счет для конкретных учреждений и предприятий по всей стране. И распределение после получения диплома было само собой разумеющимся явлением.
Наталия Козьякова
доцент кафедры политологии, факультет социальных наук и массовых коммуникаций, Финансовый университет при Правительстве РФ:
«На практике эта система охватывала профессии, критически важные для плановой экономики. Инженеров отправляли на промышленные предприятия и в конструкторские бюро. Врачей – в поликлиники, больницы и сельские медпункты. Учителей – в школы, с особым приоритетом на отдаленные населенные пункты. Агрономов и специалистов сельского хозяйства распределяли в совхозы и колхозы. Молодых научных сотрудников ждали в отраслевых НИИ и конструкторских отделах».
Фото: ТАСС/Симченко Д.
Однако иногда квоты получали и представители творческих профессий: журналисты, литераторы, актеры, режиссеры, музыканты, если от редакций профильных СМИ, театров, филармоний, музыкальных учебных заведений из регионов РСФСР и братских республик поступала официальная заявка на специалиста.
«Система постоянно эволюционировала, но ее базовый принцип оставался неизменным: министерства и ведомства формировали кадровые заявки, а учебные заведения закрывали их своими выпускниками, – продолжает преподаватель. – Со временем процесс становился все более адресным: заинтересованные предприятия могли напрямую присылать запросы на конкретных студентов, особенно тех, кто хорошо зарекомендовал себя во время производственной практики».
Кто же решал судьбу дипломированных кадров? Этим занималась комиссия по распределению: в нее входили не только преподаватели вуза, но и приглашенные специалисты от принимающих организаций.
«При этом учитывались личные обстоятельства: например, постановление 1968 года закрепило правило направлять выпускников из уязвимых категорий – инвалидов I-II групп, детей родителей-инвалидов, женщин с малолетними детьми, мужей военнослужащих – преимущественно внутри регионов их проживания», – отмечает собеседница.
География и сроки отработки постепенно менялись – страна переживала разные периоды своего развития. С 1933 года нужно было трудиться на месте распределения 5 лет. По замечанию декана факультета экономики и бизнеса Финансового университета при Правительстве Российской Федерации, кандидата экономических наук, доцента Екатерины Безсмертной, законодательно это было закреплено Постановлением ЦИК и СНК СССР от 15.09.1933 «Об улучшении использования молодых специалистов». После Великой Отечественной войны в 1948 году срок сократили до 3 лет. С 1963 года диплом можно было получить только после подтверждения факта трудоустройства и начала работы.
«Если в 1950-1960-е годы ставка делалась на массовое заселение окраин страны, то к 1970-1980-м годам, когда в регионах сформировалась собственная база подготовки кадров, акцент сместился на распределение выпускников внутри родных областей и республик», – объясняет Наталия Козьякова.
Почему возникла необходимость создания системы распределения? Она была неотъемлемой частью советской плановой экономики. Таким образом автоматически решались важные задачи. Исключался кадровый голод в отдаленных регионах и в каждом было пропорциональное количество необходимых специалистов. Молодежь гарантированно получала рабочие места – безработица, бич капиталистического строя, сводилась к нулевому показателю. А производства и социальные учреждения могли объективно говорить о кадровой преемственности.
«Для мотивации применялись методы «кнута и пряника». В качестве поощрения специалистам предоставляли жилье, выплачивали подъемные, давали льготы для детей, а прибывшим в село иногда выделяли огороды. Как наказание в ранние годы рассматривалось привлечение к ответственности вплоть до уголовной за отказ ехать по направлению. Но со временем давление ослабло: уголовные преследования за уклонение отменили еще в 1951 году, а в 1960-е при распределении стали гораздо чаще учитывать семейные обстоятельства, – вспоминает эксперт. – Со временем централизованная модель начала давать сбои. Молодые специалисты все чаще искали способы саботировать направление в глухую провинцию, а вузы не всегда находили вакансии для обладателей редких специальностей. Из-за нарастающего сопротивления и низкой эффективности жесткая государственная система постепенно уступила место более гибким подходам к трудоустройству».
«Простая сделка»
Стоит сказать, что успеваемость студента могла повлиять на местоположение его будущего места работы.
Константин Поздняков
советник ректора, доктор экономики (PhD), кандидат экономических наук, профессор, Российский государственный социальный университет:
«Логика была понятна: раз государство содержало отрасль целиком, оно же и решало, куда отправить свежего специалиста. Распределение не было тотальной лотереей: у отличников и хорошистов обычно было право выбора получше, а тех, кого готовили с явным избытком – скажем, педагогов-гуманитариев, – нередко отпускали искать работу самим, без всякого распределения. Экономически это выглядело как простая сделка: государство берет на себя оплату учебы, дает общежитие или квартиру, гарантирует рабочее место и статус молодого специалиста, а взамен получает несколько лет твоей работы там, где нужно стране – вовсе не там, где хочется тебе».
Советник ректора РГСУ видит историческую аналогию с происходящей ситуацией в медицинских вузах.
«Похожая история разворачивается сегодня в медицине, – комментирует он. – С 1 марта 2026 года выпускники медицинских и фармацевтических вузов и колледжей, учившиеся на бюджете, обязаны отработать от одного до трех лет в клиниках системы ОМС. По сути все бюджетные места в медицинских вузах в этом году стали целевыми – разницы между «просто бюджетником» и «целевиком» больше не существует. За разрыв договора предусмотрены серьезные санкции: придется вернуть государству стоимость обучения плюс штраф, который может доходить до 4 миллионов рублей».
Может быть, тогда все же стоит вернуться к эффективной советской практике всем вузам?
«Возрождать советскую систему распределения целиком я бы не советовал: в рыночной экономике принудительно распределять всех бюджетников значит нарушать право на свободный выбор труда, да и толку от специалиста, которого прислали силой, обычно немного. Более рабочий вариант – точечные обязательства по действительно дефицитным специальностям с ответственностью в обе стороны: не только выпускник должен отработать положенный срок, но и регион обязан предложить условия, ради которых туда стоит ехать. Такой баланс интересов, а не копирование советской модели один в один, и способен закрыть кадровые дыры без того, чтобы вчерашние школьники боялись поступать на востребованные специальности», – считает Константин Поздняков.
Представители других вузов придерживаются подобной точки зрения.
Екатерина Безсмертная
декан факультета экономики и бизнеса, Финансовый университет при Правительстве Российской Федерации, кандидат экономических наук, доцент:
«Сама по себе система распределения имеет свои плюсы, однако не всегда давала положительную отдачу, формируя представление о ней как о нарушающей права выпускников. Поэтому прежде чем возрождать эту систему, следует крайне внимательно изучить советскую практику и принять во внимание все возможные риски».
Фото: Shutterstock/FOTODOM/StockphotoVideo
Психологический аспект
Как влияют на психологическое состояние выпускников вопросы предстоящего трудоустройства?
Родион Чепалов
психолог:
«С психологической точки зрения у обязательного распределения был важный плюс: оно снимало у выпускника тревогу неопределенности. Диплом получен – рабочее место уже есть, можно набираться опыта и формировать профессиональную идентичность. Для молодого врача или педагога небольшой город иногда давал даже больше самостоятельности и практики, чем престижное учреждение. Но главный минус – ограничение автономии».
Сравните два утверждения: «Я выбрал это место» и «Меня обязали там работать». Чувствуете разницу?
«Во втором случае возникает психологическое сопротивление и установка: «Отработаю положенное и уйду». Думаю, именно ощущение невозможности выбора сегодня особенно пугает молодых врачей: за ним стоят вопросы жилья, семьи, руководителя, будущей специализации. Поэтому я скорее за добровольное «мягкое распределение»: несколько мест на выбор, хорошая оплата, жилье, наставник и преимущества за работу там, где специалистов не хватает», – подвел итог психолог.
И подчеркнул, что мотивация «мне выгодно туда поехать» психологически значительно устойчивее, чем «мне некуда деваться».
