«Я хотел бы, чтобы ты трудился». Чему Евгений Леонов учил сына?
2 сентября исполнилось 100 лет со дня рождения народного артиста СССР Евгения Леонова. Фильмы, в которых он сыграл, давно вошли в золотой фонд мирового кинематографа. Спектакли с его участием стали частью истории отечественного театра. Любимые герои мультфильмов до сих пор говорят его голосом. И даже в литературу он успел внести свой вклад. Его книга «Письма сыну» неоднократно переиздавалась. И MIR24.TV предлагает в юбилейную дату прислушаться к отцовским наставлениям, ставшими частью культурного наследия ХХ века.
«Тебе всегда хотелось устроить нам праздник»
Евгений Павлович Леонов родился в Москве в 1926 году. Страна приходила в себя после революционных потрясений, и жизнь граждан молодого государства, которое строили ударными темпами большевики на обломках Российской империи, сложно было назвать легкой.
Евгений был младшим ребенком. Разница в возрасте со старшим братом Николаем была небольшой – всего два года. Отец Павел Васильевич работал инженером на авиазаводе, а мать Анна Ильинична занималась детьми и вела домашнее хозяйство. Семья жила в коммунальной квартире в историческом центре Москвы – на Васильевской улице.
Когда сыновья подросли, они пошли по стопам отца. Николай стал инженером-авиаконструктором и трудился в Туполевском бюро. А когда Евгению должно было только исполниться 15 лет, началась Великая Отечественная война, он поступил в профильный техникум имени Серго Орджоникидзе и пошел работать токарем на авиационный завод.
Книга «Письма сыну» вместо предисловия начинается «Письмом отцу», где Андрей Леонов воссоздает атмосферу того сурового времени.
«Тебе всегда хотелось устроить нам праздник. Наверно, потому что твое детство не было особенно радостным. Тебе не исполнилось еще и пятнадцати лет, когда началась война. Юность была голодной, без праздников и свиданий, ты работал учеником токаря на заводе наравне со взрослыми — по четырнадцать часов в сутки. Но уже тогда мечтал о театре! С пятого класса ты занимался в драматическом кружке. Вы с ребятами сами сочинили водевиль, сами его поставили — ты рассказывал, что тебе тогда очень нравилось строить разные гримасы, смешить окружающих. Но, увы, война вынудила тебя пойти по стопам отца и старшего брата и поступить в авиационный техникум. К театру ты вернулся лишь через несколько лет…»
Будучи студентом третьего курса техникума, Евгений Леонов поступил в Московскую экспериментальную театральную студию. В тот период ее руководителем был балетмейстер Большого театра Ростислав Захаров. Когда с фронта в столицу вернулся актер Андрей Гончаров, он стал мастером их курса.
Уже после войны стало понятно, что в авиаотрасль молодой человек больше не вернется. В 1947 году он окончил студию, и его приняли в труппу Московского театра Дзержинского района. С 1948 года актер перешел в Театр имени К.С. Станиславского и одновременно получил первую роль в кино. Это была короткометражка Владимира Немоляева «Карандаш на льду». Будущий народный артист сыграл в ней дворника.
«Понимаешь, я начинал свою театральную жизнь в суровое время, был момент, когда театры закрывали, закрывались киностудии. Естественно, что в театрах было не совсем хорошо. Я даже помню нашу директрису – она до театра была прокурором, то ли судьей – тогда это было возможно… Спектаклей ставили мало, а выпускали почтовые открытки и бумагу для писем с фотографиями из наших спектаклей. Это такой доход приносило, что спектакли и не нужно было ставить. Так вот, эта женщина, директор Театра имени Станиславского, при проведении очередного сокращения все на меня. В течение скольких лет я, кроме массовок, ничего не играл. А потом пришел Яншин, прекрасный артист Художественного театра, стал главным режиссером Театра имени Станиславского, и при нем я первые годы тоже ничего толком не играл. У меня стало появляться сомнение: правильно ли я сделал, что пошел в искусство… И были мысли бросить это дело совсем, хотя мне казалось, что я люблю очень театр. В том году мы поставили только один спектакль. Мы его даже, пожалуй, года два ставили – «Чудаки» Горького. Яншин ставил, и больше ничего не репетировали. Можно сказать, я был готов отступить, почти отступил… Что значит отступить? Это когда человек не использует свои силы до последнего».
Тень нототении
Почти 20 лет Евгений Леонов выходил на сцену Театра имени К.С. Станиславского, сыграв множество ролей в десятках спектаклей и параллельно снимаясь в кино.
И в 1968 году уже известного актера пригласили в театр имени В.В. Маяковского. Однако через несколько лет разразился скандал. Повод по нынешним временам кажется просто абсурдным.
«Еще через четыре года, не стерпев обиды, ты ушел из театра Маяковского. История почти смешная: напротив нашего дома открылся большой рыбный магазин, и там снимали рекламу. Только ты вошел, продавщицы бросились к тебе: «Ой, Евгений Павлович, миленький, помогите!» Когда рекламу рыбы нототении показали по телевидению, режиссер при всей труппе сказал: «Видно, костлявая рука голода совсем задушила народного артиста, может, пустим шапку по кругу…» Такого ты простить не мог и перешел к Марку Захарову».
В нынешние времена реклама стала обыденностью, ее воспринимают не только как средство заработка, но и как эффективный инструмент продвижения. Но в те времена искусство и заработок вне сцены или съемочной площадки воспринимались совсем иначе. А тут дело было даже не в финансах, а в широте души актера, который не смог проигнорировать просьбу.
Зато благодаря этому инциденту Московский театр имени Ленинского комсомола обрел нового прекрасного и опытного актера, которого любила публика.
«Я хотел бы, чтобы ты трудился, как я всю жизнь трудился. Правда, слова ни тебе, ни мне до конца ничего не открывают. Вот пришел я в театр, играл в массовках с упоением много лет... Важно выдержать марафонский ход актерского и человеческого становления. Я хотел бы, чтобы ты, Андрюша, воспринимал и плохое, и хорошее в свое сердце, чтобы замечал в людях не только заметное, но и спрятанное. Вот ты очень любишь животных, пожалел и привез собачку, значит, в тебе есть человеческое одиночество. Ты умеешь дружить, душу отдаешь, но вдруг замечаю: исчезает кто-то из друзей. Видно, произошло что-то такое, что тебя обидело, а может, и ты кого-то обидел. Важно научиться улавливать в людях и другую половину: бывает, что человек веселый от горя, от какой-то несостоятельности. И еще, важно научиться падать. Я в своей жизни больше падал, в моей актерской судьбе счастья было меньше, чем трудностей. Я научился так все воспринимать, что для меня нет понятия — «бесспорно». Я только хочу верить, что есть люди, которым нравится, что я делаю, и я благодарен им, они меня очень поддерживают».
«В искусстве труден первый шаг»
Евгений Леонов отдал сцене Московского театра имени Ленинского комсомола все оставшиеся годы своей жизни. И в 1992 году к нему обратились издатели с предложением написать книгу для серии «Мастера искусства – молодежи».
«Возникла пауза, такая большая сценическая пауза – немая сцена! – но я не отказался. Поскольку я пел, не умея петь, и даже пел перед изумленным Дмитрием Дмитриевичем Шостаковичем его сочинение к фильму «Москва – Черемушки», не попадая ни в одну ноту, то я и на этот раз на что-то надеялся. Я стал рассказывать своим друзьям об этом предложении. Все в недоумении пожимали плечами: как, мол, так, книгу написать, легко сказать. Я и сам это понимал. Но у меня есть друг – Нинель Хазбулатовна Исмаилова. Она журналист. Мы с ней двадцать лет беседуем об искусстве, о жизни, об Андрюшках. У меня есть сын Андрей, и у нее есть сын Андрей, и они тоже дружат; и считается, что я их балую, а она их воспитывает, а когда я их воспитываю, она их балует. Поэтому мы вместе сделали телевизионную передачу для родителей «О пользе смеха в воспитании». А еще раньше она написала обо мне книгу, которая вышла в издательстве «Искусство». И если я затрудняюсь ответить на какой-нибудь вопрос о своем творчестве, я звоню ей – и все проясняется. И вот я ждал, что скажет она. Она улыбнулась и сказала: «Хорошая книга может быть знаешь какая?» – Я не знал. – «Письма сыну». Возникла пауза. Все, кто был в комнате, переглянулись. Большая пауза, которую в кинематографе принято забивать дикторским текстом. Дело в том, что я по своей актерской профессии много разъезжал и всегда писал письма сыну, и когда он был совсем маленький, и когда вырос. Многие письма сохранились, но я понимал, конечно, что для книги надо писать заново — нужен иной, не внутрисемейный масштаб разговора о жизни и творчестве, и надо попытаться сформулировать свое кредо. Немая сцена кончилась, и мы договорились о беседах, которые стали записывать на магнитофон. И работа пошла».
Евгений Павлович успел увидеть изданную книгу. Но в 1994 году его сердце остановилось. Однако он навсегда останется любимым актером нескольких поколений зрителей постсоветского пространства, выросших на фильмах и мультфильмах с его участием.
«Итак, я – актер, погружаюсь в образ. Я думаю о своем персонаже, я надеваю его одежды, я осознаю его линию поведения, я проникаюсь его тревогой, я смотрю вокруг его глазами, хитрю и примериваюсь, я задаю свой вопрос – надо выяснить поточнее, чего мужику ждать от этой жизни. Все я делаю хорошо и точно, но… Но оживает это только в контакте со зрителем… Каждый вечер я иду на сцену, не на Олимп, не на Голгофу – я иду к людям, и я ни на секунду не покидаю их…»
В «Московском государственном театре «Ленком Марка Захарова» в честь юбилея народного артиста 9 и 10 сентября состоятся премьерные показы спектакля-посвящения Владимира Панкова «Старший сын, или Письма сыну» по пьесе Александра Вампилова и книге Евгения Павловича. Роль Сарафанова исполнит его сын, тоже ставший народным артистом – Андрей Евгеньевич Леонов.