«Гений микрореакции». Киноведы – об искусстве импровизации Евгения Евстигнеева
9 октября народному артисту СССР Евгению Евстигнееву исполнилось бы 100 лет. При жизни он сыграл колоссальное количество ролей в кино и театре, преподавал в Школе-студии МХАТ и на Высших курсах сценаристов и режиссёров, а также стал одним из создателей легендарного «Современника». Особое место в его творчестве занимало искусство импровизации, которым он владел филигранно. Киноведы рассказали MIR24.TV о самых ярких примерах из фильмографии юбиляра и объяснили, почему режиссеры порой его побаивались.
9 октября в 20:05 и 11 октября в 16:20 и 18:15 смотрите на телеканале «МИР» комедию Эльдара Рязанова «Невероятные приключения итальянцев в России». Евгений Евстигнеев был в ней единственным русскоязычным актером, сыгравшим роль итальянца. Эпизод, где от удара ноги его персонажа разламывается античная колонна, наверняка помнят все. Темперамент артиста идеально подошел характеру «Хромого» — в сценарии этот герой был обозначен именно так, даже без имени.
Джазовый принцип в кино
В наше время существует множество клубов и проектов, посвященных советским фильмам. Колоссальное культурное наследие почти за 70-летний период наверняка еще долго будет интересовать и зрителей, и специалистов – это действительно неотъемлемая часть мирового искусства.
«Когда зрители нашего медиапроекта об отечественном кинематографе просят разобрать феномен советской актерской школы, мы в комментариях часто сходимся в одном: современному кино катастрофически не хватает непредсказуемости. Все слишком выверено, отшлифовано, стерильно. И если речь заходит о том, кто умел одним движением брови сломать картонный сценарий и вдохнуть в сцену жизнь, имя Евгения Евстигнеева возникает первым. Для меня, как для киноведа, Евстигнеев – это не просто великий артист. Это человек, принесший в наше кино абсолютный джазовый принцип существования».
Киновед подчеркивает, у Евгения Евстигнеева импровизация никогда не была банальной отсебятиной – просто на потеху публики или нескольких смешков в театральном зале.
«У него была импровизация высшего порядка – поведенческая, пластическая. Самое забавное, что рождалась она во многом из-за его специфического подхода к профессии. Евгений Александрович органически не переваривал долгие застольные читки и часто читал сценарий по диагонали – только свои реплики. Этим в свою очередь его коллеги конгениально пользовались. Тот же Юрий Никулин на съемках «Стариков-разбойников» поймал его на этом «слабом» месте: подошел с максимально серьезным лицом и заявил, что завтра они по сюжету прыгают с настоящими парашютами. Евстигнеев, понятия не имевший, что там дальше в сценарии, пришел в ужас и помчался к Эльдару Рязанову требовать дублера. Режиссер тогда долго пытался понять, о каких парашютах вообще идет речь. Но именно этот отрыв от сухой «буквы» текста давал Евстигнееву невероятную свободу», – описывает разные ситуации из жизни актера собеседница.
Екатерина Шмакова напомнила эпизод из «Золотого теленка» режиссера Михаила Швейцера: комедия вышла в 1968 году. Роль подпольного милиционера Корейко досталась именно Евстигнееву. В одной из сцен в первой серии Сергей Юрский, игравший Остапа Бендера, приходит к Корейко под видом милиционера. А Евстигнеев спокойно наливает себе молоко, предлагает его Бендеру и начинает жевать булку.
«В сценарии была прописана паника, но актер интуитивно нащупал другой ход – абсолютный внешний паралич при внутреннем взрыве. А режиссер народного театра из «Берегись автомобиля»? Вся эта нервная суетливость, потирание рук, покашливания – Рязанов вспоминал, что Евстигнеев принес эту пластику с собой, играючи обжив голый сценарный каркас», – комментирует киновед.
Так почему же режиссеры его побаивались? Этот вопрос нередко задают специалистам.
«Он обладал такой железобетонной органикой, что мог раздавить в кадре кого угодно. Если режиссер-диктатор пытался выстраивать его по линеечке, Евстигнеев ломал эти жесткие рамки своей витальностью. А партнёрам с ним приходилось буквально выживать на площадке. Ведь он мог прямо посреди сцены забыть текст. Любой другой актер в этот момент «поплыл» бы, а Евстигнеев делал строгий взгляд, смотрел на коллег и недовольно выдавал: «Ну, и что же вы молчите?». И выкручиваться приходилось уже им, давясь от смеха и подхватывая брошенный мяч. Сбить его с толку было невозможно в принципе. Театральная Москва до сих пор пересказывает байку, как молодой Олег Табаков решил отомстить мэтру розыгрышем: густо намазал ладонь вазелином и во время сцены крепко пожал ему руку. Как отреагировал Евстигнеев? Не дрогнув ни единым мускулом лица, он мгновенно сымпровизировал: изобразил прилив невероятной отцовской нежности и начал ласково гладить Табакова по щекам и волосам, полностью измазав шутника его же вазелином. Это и есть высший пилотаж – способность подчинить себе любую нештатную ситуацию. Моя личная оценка Евстигнеева проста: он – гений микрореакции. Он играл не текст, он играл подтекст», – отвечает она.
Стихия импровизации
Считается, что без воли режиссера на съемочной площадке ничего не происходит. Однако так думать ошибочно.
«Импровизация в кино – всецело воля режиссера. Вернее, даже должны сойтись два фактора: актер может, и режиссер прислушивается. Однако в советском кинематографе есть пример, когда заготовленный экспромт становится методом работы над ролью. В воспоминаниях о Леониде Гайдае многие говорят, что комедиограф ценил импровизацию и поощрял актеров, даже устраивал своеобразные соревнования: например, дарил шампанское лучшим. Во многом смешным эпизодам в непревзойденных комедиях Леонида Иовичу мы обязаны Александру Демьяненко, Анатолию Папанову, Андрею Миронову, Леониду Куравлеву и другим прекрасным актерам».
Надежда Ларгина указывает на отрывок из книги «Почти серьезно» Юрия Никулина, где он вспоминает свою работу с Леонидом Гайдаем над «Бриллиантовой рукой»: режиссер сам предлагал актеру во время репетиций некоторых сцен придумать что-то интересное, чтобы оживить сценарий.
«Многие импровизации потом уходили в народ, как анекдоты и крылатые выражения. Вспомните разговоры на иностранной тарабарщине в «Бриллиантовой руке». Чистая импровизация актеров стала визитной карточкой фильма. Скелет, укусивший Балбеса в «Приключениях Шурика», и реакция актера – тоже не было в сценарии, но теперь каждый уважающий себя школьник обязан застрять пальцем в скелете», – перечисляет основательница книжного клуба.
В комедии «Иван Васильевич меняет профессию» тоже множество не сценарных моментов, которые стали визитной карточкой фильма.
«Если говорить о роли импровизации в кино – это тот самый «воздух», без которого картина превращается в мертвый телеспектакль. Советский кинематограф знал многих гениев экспромта. Но разница заключается в том, что у большинства комедийных мастеров импровизация была текстовой, репризной. А у Евгения Евстигнеева она была психофизической. Он импровизировал самой сутью своего персонажа, каждый раз доказывая главное: абсолютный уровень мастерства – это когда зритель забывает, что перед ним вообще кто-то играет», – заключила Екатерина Шмакова.
И юбилей любимого актера – хороший повод пересмотреть фильмы с его участием и вновь насладиться мастерской игрой.