Победа «Студенческого списка». Политолог рассказал, что ждет Сербию после парламентских выборов
Главным итогом досрочных парламентских выборов в Сербии стали поражение блока Александра Вучича и победа оппозиционного «Студенческого списка». Бывший президент страны, ушедший в отставку в сентябре, чтобы попытаться занять пост премьер-министра, официально признал поражение своей политической силы. Почему студенческое движение стало главной политической силой Сербии? И что это значит для внешней политики? Актуальный прогноз — в интервью MIR24.TV с политологом.
Электоральные контуры: мандат на реформы, но не на разворот
На протяжении 14 лет команда Вучича обеспечивала высокую концентрацию управления государством, что позволяло Белграду быть предсказуемым партнером на международной арене и сохранять внутреннюю стабильность. Однако длительное нахождение одной партии у власти привело к глубокому сращиванию партийных структур с государственным аппаратом и сформировало режим электорального авторитаризма.
Для академического сообщества, независимых профессиональных кругов и молодежи эта система создала ощущение исчерпанности прежних моделей социальных лифтов и непреодолимый «стеклянный потолок».
«Серьезным катализатором общественного недовольства стала трагедия на железнодорожном вокзале в Нови-Саде в ноябре 2024 года, унесшая жизни 16 человек. Оппозиционные силы сумели перевести эту катастрофу из техногенной плоскости в символ системных проблем, коррупции и некомпетентности партийных назначенцев в строительном и регуляторном секторах. Именно этот фактор обеспечил рекордную электоральную мобилизацию (явка приблизилась к 70%), лишившую прежнюю власть внутренней легитимности».
По предварительным данным электоральных замеров, «Студенческий список» получил 52% голосов, что дает ему от 135 до 140 мандатов в 250-местной Скупщине. Несмотря на устойчивое парламентское большинство, говорить об абсолютной поддержке радикальной смены внешнеполитического курса не приходится.
Прежняя власть в лице блока «Александр Вучич — Объединенная Сербия» сохранила за собой 104-105 мандатов (39,3%), продемонстрировав, что почти два из пяти избирателей проголосовали за прежний курс. Новое правительство имеет четкий мандат на демонтаж старой модели управления, но ограничено полярностью мнений в сербском обществе и отсутствием единого внешнеполитического консенсуса внутри собственной коалиции.
Геополитический шаг нового Белграда: социологический барьер
Победивший «Студенческий список» сразу же попадает в ситуацию сложного институционального дуализма и вынужден балансировать между двумя противоположными векторами давления, поясняет Кирилл Казаков.
С одной стороны — Брюссель: программа новой власти во многом опирается на обещания масштабной модернизации инфраструктуры, повышения социальных стандартов и уровня жизни, что напрямую увязывается с финансовой поддержкой ЕС, доступом к европейским фондам и интеграцией в европейский рынок.
С другой — собственный избиратель: базовый электорат Сербии традиционно разделяет концепцию глубокого исторического и стратегического партнерства с Россией, категорически отвергает признание независимости Косово и введение антироссийских санкций.
«Жесткие рамки для маневров новой власти задает глубинная структура сербского общественного мнения. Согласно данным специального социологического исследования, проведенного в сентябре 2025 года, в стране фиксируется устойчивый дефицит доверия к институтам Евросоюза на фоне стабильно высоких симпатий к Москве и Пекину. России доверяют 59% опрошенных, Китаю — 57%, в то время как Евросоюзу — лишь 38%. Идея членства Сербии в ЕС набрала всего 33%, что является самым низким показателем среди всех государств-кандидатов», — называет цифры политолог.
Эта социологическая цепочка наглядно объясняет, почему электоральная база самого «Студенческого списка» не примет разрыва отношений с РФ: уровень доверия к России почти вдвое превышает аналогичный показатель для ЕС. Любые резкие шаги Белграда в сторону присоединения к санкциям неизбежно натолкнутся на сопротивление внутри протестного электората.
Эти настроения устойчивы и носят долгосрочный, структурный характер. Академические замеры в прошлом году показали, что 78% сербов выступают за многовекторность — одновременную сбалансированную ориентацию как на Запад, так и на Россию. Полномасштабные весенние исследования 2026 года подтвердили неизменность картины (доверие к РФ — 58%, к КНР — 54,5%, к ЕС — около 40%).
«Сербский избиратель не ищет жесткого выбора между Брюсселем и Москвой; он требует сохранения обоих каналов взаимодействия, — говорит Казаков. — Однако по мере продвижения по пути сближения с ЕС Белград неизбежно столкнется с давлением Брюсселя по вопросу синхронизации внешней политики. В этот момент необходимость жесткого геополитического выбора может спровоцировать серьезный внутренний кризис в новой правящей коалиции».
Институциональные ловушки: риск создания закрытой судейской системы
Один из главных вызовов новой реальности заключается в том, что декларируемые оппозицией реформы госаппарата несут в себе риски новых системных деформаций.
«Стремясь полностью вывести судебную систему из-под влияния исполнительной власти и партийных кадров прежнего режима, «Студенческий список» делает ставку на меритократию и академическое сообщество, — продолжает эксперт. — В Сербии уже действуют конституционные механизмы, снижающие влияние парламента: ключевым органом является Высший совет судей (Visoki savet sudstva), где 6 из 11 членов избираются самими судьями, а 5 «выдающихся юристов» утверждаются Скупщиной».
Именно в этой квоте «выдающихся юристов» кроется риск создания закрытой корпоративной касты («диктатуры технократов»). Имея парламентское большинство, новое правительство будет формировать эту пятерку через экспертные советы крупнейших вузов (в первую очередь Юридического факультета Белградского университета), чья профессура активно поддерживала протесты.
Внедрение жестких квалификационных критериев «академической чистоты» (международные публикации, зарубежные стажировки) приведет к тому, что высшие судебные инстанции будут воспроизводить исключительно судей-единомышленников из определенной либерально-профессорской среды.
В результате региональные кадры из провинций окажутся отсечены от карьерного роста, а судейский корпус превратится в замкнутый орган, полностью изолированный от консервативного большинства населения страны (по аналогии с Высшим судом справедливости в Израиле).
Аудит госзакупок: внутренняя оптимизация против внешнего передела
«Анонсированный тотальный аудит сектора государственных закупок (рынок которого в Сербии оценивается в €6,5 млрд) имеет выраженную двойственную природу. У него два контура, — утверждает Кирилл Казаков. — Внутренний — экономическая оптимизация: повышение прозрачности, демонополизация рынка, допуск малых и средних предприятий к тендерам. Внешний — потенциальный геополитический передел: ревизия соглашений с неевропейскими игроками и возможный передел рынка в пользу фирм из ЕС».
По данным Государственной ревизионной институции, с 2024 года свыше €1 млрд бюджетных средств было израсходовано вне стандартных законодательных процедур. Экспертные оценки (октябрь 2026 года) указывают на критически низкий уровень конкуренции: среднее число заявок на тендер упало до 2,5, а в половине процедур участвовал лишь один претендент.
Эти данные свидетельствуют, что изначально аудит направлен на решение внутренних проблем — ликвидацию монополий и серых схем «околопартийных» конгломератов, а не на борьбу с иностранным капиталом.
Однако под лозунгами борьбы за экономическую эффективность может скрываться инструмент потенциального пересмотра соглашений с ключевыми неевропейскими партнерами. Поскольку многие крупные проекты заключались на основе межправительственных договоров в обход стандартных процедур, новые власти могут попытаться оспорить их по формальным основаниям: соответствие экологическим нормам ЕС, завышение смет, антимонопольные стандарты.