Суверенитет, доверие, проекты. Что стоит за цифрами третьего саммита «Россия — Африка»?
В Москве стартовал третий саммит «Россия — Африка». На встречу приехали представители 48 африканских стран, причем 22 из них представлены главами государств. В центре внимания — не только большая политика, но и вполне практические вопросы: торговля, энергетика, сельское хозяйство, технологии, образование и подготовка специалистов.
Деловая программа в Гостином дворе включает более 40 мероприятий, а отдельные площадки посвящены молодежи и гуманитарному сотрудничеству. О первых итогах саммита рассказал в интервью MIR24.TV политолог Рафаэль Ордуханян.
«Эта встреча — действительно прорывная. Прежде всего потому, что России удалось соединить политическую и экономическую составляющие партнерства с Африкой. В нынешних условиях это важное достижение российской дипломатии и практическое продолжение разворота нашей страны на Юг и Восток».
Исторический и культурный капитал
Как напомнил политолог, у России есть уникальный ресурс, который нельзя недооценивать, — общая историческая память. Советский Союз и Россия последовательно поддерживали антиколониальную борьбу народов Африки, выступали за их суверенитет и право самостоятельно определять свое будущее.
Важно: Россия — одна из немногих крупных европейских стран, которая не имела африканских колоний, а наоборот, способствовала освобождению континента.
«Этот культурно-гуманитарный контекст необходимо активно использовать, — говорит Рафаэль Ордуханян. — Здесь уместно вспомнить и фигуру Пушкина с его африканскими корнями, и литературное наследие, которое свидетельствует о неприятии рабства. Вся наша историческая линия отношений с Африкой носила антиколониальный и проафриканский характер. Это не пропагандистский конструкт, а реальный капитал доверия, который сегодня работает на Россию».
Экономика без модели «сырьевой колонии»
«Принципиально важно, что Россия впервые столь ясно вербализовала иной подход к торгово-экономическим отношениям с Африкой. Запад долгое время выстраивал модель, которую условно можно назвать моделью «банановых республик»: вывоз сырья, слабая локальная переработка и закрепление зависимости. Российский подход – предлагать инвестиции, промышленные проекты и развитие производств непосредственно на территории африканских стран», – говорит политолог.
Причем не нужно ничего придумывать с нуля: об этом говорят и исторические проекты, вроде Асуанской плотины в Египте, и современные инициативы в атомной энергетике, сельском хозяйстве и агропромышленном комплексе.
Именно поэтому такой курс вызывает позитивный отклик у африканских политических элит: он предполагает партнерство, а не эксплуатацию.
Это сотрудничество рассчитано не на один электоральный цикл и не на короткую конъюнктуру, а на десятилетия, продолжает Рафаэль Ордуханян. И, вероятно, южное и восточное направления станут одной из главных частей дипломатического наследия Сергея Лаврова и его команды, уверен политолог.
Образование как стратегическая инвестиция
Уже есть конкретные шаги. Россия и представители Мали, Мозамбика, Зимбабве, Мадагаскара, Сейшельских Островов и Того договорились развивать совместные образовательные, социальные и культурные проекты. Среди инициатив — создание центров русского языка и культуры.
Эти договоренности начали оформлять еще накануне саммита.
«Я особо подчеркнул бы роль образования, – говорит эксперт. – Предоставление африканским студентам, будущим государственным управленцам и техническим специалистам возможности учиться в России — это не расход, а стратегический вклад в будущее».
Если мы не предложим стипендии, квоты и качественные образовательные программы, эти молодые люди поедут учиться на Запад — и, как правило, за деньги, продолжает Рафаэль Ордуханян. Если же мы подготовим африканскую элиту у себя, то через десять-двадцать лет получим поколение министров, руководителей предприятий и экспертов, которые знают Россию, говорят на русском языке, помнят годы учебы и понимают логику российского партнерства.
Этот эффект уже проявляется: выпускники советских и российских вузов нередко занимают ключевые позиции в своих странах, и личные связи напрямую помогают продвигать совместные проекты. Образование — самый долгосрочный и наименее затратный инструмент влияния, который у нас есть.
Международная политика и технологии
Наша сила — и в комплексном предложении: цифровые услуги должны идти вместе с поставками удобрений, агропродукции, вооружений и технологий, технической поддержкой, образовательными программами, продолжает эксперт.
Мы должны предлагать не отдельный дорогой компонент, а целостную модель развития страны. Если Запад предлагает отличные «покрышки», но не дает «автомобиля», то Россия может предложить условную «машину, которая заводится, едет и служит долго». В этом и заключается наш подход: не соревноваться там, где мы отстаем от Запада, а использовать собственные сильные стороны — технологии, образование, сельское хозяйство, энергетику и доверие, накопленное за десятилетия отношений.
А вот по реформе Совета Безопасности ООН, по словам политолога, наша позиция должна быть осторожной. Африка действительно созрела для постоянного представительства в Совете Безопасности, и этот принцип необходимо зафиксировать. Но называть конкретную страну – Египет, Нигерию или ЮАР – было бы ошибкой: между потенциальными кандидатами существует соперничество, и вмешательство извне только усложнит процесс.
Наша задача — поддержать саму идею африканского представительства и дождаться момента, когда африканские государства сами придут к консенсусу. Тогда Россия сможет поддержать их выбор.
Главный вывод на сегодня состоит в том, что саммит — это начало плодотворного этапа. Но его успех будет измеряться не количеством участников и не громкостью заявлений, а способностью превратить историческое доверие, образовательные связи и политическую поддержку суверенитета африканских государств в конкретные контракты, проекты и долгосрочные обязательства.
Новые интересные договоренности принесут пленарные заседания 29 октября. По их итогам ожидается подписание документов о дальнейшем сотрудничестве. Именно они покажут, насколько участникам удастся превратить политические заявления в конкретные проекты.