«Когда пою фалак — словно оживаю». Как таджикское пение говорит с нами сквозь века?
Есть вещи, которые мы наследуем, даже не замечая этого. Интонации, знакомые с детства мелодии, песни, которые звучали в доме задолго до того, как мы научились понимать их смысл. Они словно живут где-то внутри нас, а потом однажды возвращаются — в голосе незнакомого человека, в звуке старого инструмента, в песне, которую мы слышим впервые, но почему-то воспринимаем как что-то родное.
В Таджикистане есть музыкальный жанр, исполнить который — значит не просто правильно спеть мелодию. Это фалак — традиционное песнопение, зародившееся в горных районах страны. Само название связывают с небом, мирозданием и судьбой. В его песнях звучат любовь, разлука, тоска по родным местам и размышления о человеческой жизни.
Что значит «фалак» и почему эта музыка остается живой — в репортаже MIR24.TV.
Сложность фалака — не только в мелодии. Здесь важно владеть голосом, чувствовать каждую интонацию, понимать смысл слов и уметь передать то, что за ними скрывается. Недостаточно спеть чисто - нужно прожить песню.
Возможно, именно поэтому фалак традиционно исполняли в горах, на открытом воздухе, свободно, приложив руку к уху, словно человек пытался услышать собственный голос среди бескрайнего пространства. В этом пении нет необходимости скрывать переживания за красивыми словами. Иногда голос звучит так, будто ему давно нужно было высказаться.
Для солиста государственного ансамбля «Фалак» Навруза Доси этот жанр — не просто часть музыкального наследия. Он признается, что, «когда пою фалак, словно оживаю. Это чувство, которое невозможно передать словами».
Навруз — один из тех исполнителей, для которых песня, кажется, не заканчивается последней нотой. В ней остается что-то от самого человека: его переживания, отношение к жизни, способность чувствовать и делиться этим с другими. И, наверное, именно поэтому фалак невозможно исполнить только технически. Можно выучить мелодию, освоить дыхание, запомнить каждое слово, но все это еще не гарантирует, что слушатель почувствует то, что хотел передать певец.
Традиционно фалак исполняли в горах, на открытом воздухе, без ощущения сцены и границы между артистом и слушателем.
Сегодня он звучит и в концертных залах, передается молодым музыкантам, изучается в музыкальных учебных заведениях. В 2021 году этот жанр включили в список нематериального культурного наследия ЮНЕСКО. И теперь его история продолжается не только там, где он родился, но и там, где новые поколения учатся понимать его язык.
В Таджикской национальной консерватории музыка становится профессией задолго до того, как для кого-то из студентов она сможет стать способом рассказать о себе. Здесь часами осваивают инструменты, повторяют мелодии, учатся слышать друг друга и находить собственное звучание. За несколькими минутами исполнения стоят годы труда, которые слушатель, возможно, никогда не увидит.
Иброхим Мирзошарифов занимается музыкой больше 20 лет, с самого детства. В его руках часто можно увидеть дутар, один из инструментов, который часто сопровождает исполнение фалака.
Он играет и передает свои знания студентам, помогая традиции не оставаться лишь воспоминанием о прошлом.
Музыкант (Иброхим Мирзошарифов) рассказывает, что «освоение дутара требует постоянной практики, большого труда и особого слуха. Сегодня этот инструмент звучит не только в народных ансамблях, но и в составе симфонических оркестров, соединяя традиционное звучание с другими музыкальными формами».
Возможно, в этом и заключается одна из самых сложных задач искусства: сохранить то, что досталось тебе от предыдущих поколений, и при этом дать ему возможность жить дальше. Ведь традиция остается живой не тогда, когда ее просто повторяют, а тогда, когда кто-то находит в ней собственный смысл.
И, наверное, именно поэтому музыка не заканчивается там, где заканчиваются слова.
Мы привыкли думать, что, чтобы понять другого человека, нужно знать его историю, обстоятельства его жизни, причины его радости или печали. Но иногда достаточно услышать, как он поет. В голосе вдруг появляется что-то очень личное: надлом, нежность, тоска или надежда. И ты начинаешь чувствовать то, о чем исполнитель, возможно, никогда не рассказывал.
Когда мы слушаем фалак, мы слышим не только музыкальную традицию Таджикистана. Мы слышим людей, которые жили до нас, любили, расставались, скучали по дому, ждали возвращения близких. Их жизнь давно осталась в прошлом, но чувства, которые они вкладывали в свои песни, все еще находят отклик в настоящем.
Наверное, так происходит с любой музыкой, независимо от того, на каком языке она звучит и к какой культуре принадлежит.
У каждого из нас есть песни, связанные с определенными людьми и моментами жизни. Иногда достаточно нескольких нот, чтобы вспомнить голос, который давно не слышал, или оказаться в месте, куда уже невозможно вернуться. Музыка умеет хранить то, что наша память постепенно стирает: не только события, но и ощущения, которыми они были наполнены.
И порой мы включаем песню именно тогда, когда не можем объяснить, что с нами происходит. Когда скучаем по кому-то, переживаем потерю или просто чувствуем себя непонятыми. И вдруг слышим чужой голос, в котором узнаем собственную боль. Кто-то, кого мы никогда не встречали, уже нашел слова для того, что мы сами не могли сформулировать.
В такие минуты музыка становится чем-то большим, чем искусство. Она превращается в незримый разговор между людьми, которых могут разделять годы, страны и целые эпохи. Именно поэтому так важно сохранять фалак и другие музыкальные традиции. Не только ради истории, не только ради инструментов и мелодий. Но и ради тех чувств, которые они продолжают передавать.
Ради возможности однажды услышать песню, созданную задолго до нашего рождения, и обнаружить в ней что-то совершенно свое.
Когда музыканты выходят на сцену, мы видим лишь несколько минут их работы. Но за этими минутами стоят годы обучения, терпение, ошибки и попытки добиться того самого звучания.
А за самой музыкой — человеческая история, которая может оказаться гораздо ближе к нам, чем мы предполагаем.
И мне кажется, в этом суть искусства. Видеть в чужом творчестве знакомую боль, знакомую радость, слышать знакомый трепет сердца. Понимать, что кто-то когда-то чувствовал то же самое, что чувствуешь и ты, и увековечил это в искусстве.
Чтобы спустя годы другой человек услышал его голос и узнал в нем себя.
Возможно, мы никогда не встретимся с теми, кто написал наши любимые песни. Не узнаем, о ком они думали, когда создавали их, и что именно хотели сказать миру. Но в этом и есть удивительная сила музыки: ей не обязательно знать нашу историю, чтобы стать ее частью.
Она просто звучит — и вдруг оказывается, что кто-то уже был там, где мы находимся сейчас. Кто-то уже переживал то, что кажется нам неповторимым. И оставил после себя мелодию, в которой мы можем найти утешение, понимание и немного тепла.
Наверное, искусство не всегда способно изменить то, что с нами происходит. Оно не вернет ушедших, не отменит расставаний и не избавит от боли. Но иногда оно помогает пережить все это, потому что напоминает: человеческие чувства не принадлежат кому-то одному.
И пока звучит музыка, у нас остается возможность услышать друг друга - даже тогда, когда между нами уже нет ничего, кроме мелодии. И понять, что мы не одни.