Дата-центры Судного дня: бункер для цифры
После атак на дата-центры в России решили защитить виртуальную составляющую нашей жизни – создать ЦОД Судного дня, передает корреспондент «МИР 24» Роман Никифоров.
Перефразируя советскую киноклассику: «Храните деньги в сберегательной кассе! А данные — в бункере», ну или хотя бы копии данных. Сегодня нули до единички — золотой запас, стратегический резерв, а потому лучше их надежно спрятать. Подальше и поглубже.
Это уже не музейный стенд — реальный центр обработки данных, который использует телерадиокомпания «Мир». Проводник — заместитель председателя по техническому развитию Алексей Иконников. У выпускника знаменитой Бауманки больше четверти века стажа в информационных технологиях.
«Мы с вами находимся в ячейке современного дата-центра. Здесь шумно и холодно. Из специальных отверстий в полу под давлением поднимается холодный воздух, который охлаждает все эти серверы, которые трудятся над нашими задачами. Здесь у нас в этом дата-центре и рабочие места пользователей, наших журналистов, здесь и виртуальные студии, здесь хранится наш медиаархив. Эта стойка — это коммутация, то есть это транспорт для доступа к этому хранилищу. У нас одновременно работает до 200 пользователей, до 200 журналистов. Современный ЦОД должен быть географически зарезервирован. У этого есть абсолютный клон на другом конце города».
Но для критически важных данных и этого может быть недостаточно. А потому в России предлагают строить ЦОДы Судного дня — отсылка то ли к блокбастеру «Терминатор», то ли к воздушным командным пунктам, как у американских президентов, например.
«Это такая площадка бэкапов, в которой в случае чего вы всегда можете восстановить свои сервисы».
Не просто площадка — хорошо укрепленная.
«Такие дата-центры должны находиться под землей, в скальных породах, чтобы выдержать даже попадание ядерного взрыва либо бетонобойных бомб. И должны работать автономно. Там предусматривается и запас кислорода, и, соответственно, дизеля, соответствующее количество топлива на энное количество месяцев, а не дней».
Плюс защита от электромагнитного излучения, то есть от специального оружия, одного из поражающих факторов ядерного взрыва или сверхмощной вспышки на Солнце.
«Несколько слоев металлических сетей помогают или способны в значительной степени снять ту ударную волну электромагнитную, которая идет на дата-центр, которая может привести к выводу его из строя. Просто обычный металл, сетка, рабица, условно», — рассказал Юрий Кнутов.
Точных инженерных подсчетов пока никто не делал или не публиковал. Нейросети нарисовали бункер на глубине 30 метров для защиты от обычных зарядов, включая самую мощную американскую «Мать всех бомб». Более 65 метров — для противобункерных, 300 метров — для ядерного оружия. Все это в твердом базальте. Электромагнитная защита — закрытый стальной контур или бетон с медной сеткой. Стоимость самого простого объекта, только каркаса, без начинки — под 20 миллиардов рублей. Конечно, для искусственного интеллекта данные превыше всего — дороже денег.
Про отсутствие бэкапа нейросети сходу создают мемы в стиле «Крика» Эдварда Мунка. Но здравое зерно в машинных расчетах есть: оружие, в том числе ядерное, быстро совершенствуется.
«Та глубина, которая использовалась в советские времена, на сегодняшний день пробивается многими средствами поражения. Поэтому надо уходить намного дальше. Мощность бомб тех была в разы больше, чем современная, но точность была в десять раз хуже, а может быть, и больше даже, чем в десять раз», — рассказал Юрий Кнутов.
Чтобы сократить расходы, предлагают строить резервные ЦОДы в Арктике. Здесь и глубокие шахты для добычи полезных ископаемых уже есть.
«Компьютер ваш всегда греется, и телефон греется, когда работает. Точно так же и все стойки эти греются. Поэтому самый большой расход в дата-центре — это на охлаждение. И здесь в Арктике ситуация резко меняется».
Что касается физических носителей, то здесь есть варианты.
«Жесткие диски обычно для оперативного хранения используются, а для долговременного все-таки предпочитают ленту. Напоминает половинку видеокассеты VHS. Здесь одна бобина, в видеокассете было две. Этот картридж помещается в специальный роботизированный шкаф, там их множество. Робот его обслуживает, достает, загружает как видеокассету в магнитофон, считывает данные и потом помещает обратно на полку. Эта технология до сих пор применяется, но ей на смену приходят твердотельные носители, что-то похожее на флешки. Там нет механических деталей, поэтому это надежнее. Она не ломается, нечему ломаться», — отметил Алексей Иконников.
Похожие центры уже существуют — в Норвегии, например, или в Америке.
«В США наблюдается четкий тренд на централизацию, то есть не разбросанные ЦОДы, а один мега-ЦОД, супер-ЦОД, убер-ЦОД. В нашем случае у нас много игроков, они все разные, друг у друга даже перекупают какие-то мощности, то есть в целом это все такая очень гибкая история».
Отсюда альтернативное предложение — брать количеством.
«Поразить условно десятки тысяч каких-то маленьких ЦОДов — это задача прям со звездочкой», — отметил Алексей Горелкин.
Россия — один из мировых лидеров в плане цифровизации, особенно что касается документооборота. Спасибо проекту «Электронная Россия». Другое дело, что не все этим пользуются — хотят сэкономить.
«В том же Яндексе, в ЦОДе, который в Рязани, у меня до сих пор не запущены проекты. Почему? А у многих запущены. Потому что когда он там выбирал, где хранить, он брал облако. Там была большая скидочная программа, он очень дешево там арендовал при старте. И забыл галочку. Когда я говорю «забыл», я чуть-чуть привираю — он не нажал галочку, там надо было доплатить 30% для того, чтобы его облако копировалось по другим облакам», — рассказал IT-эксперт, предприниматель Герман Клименко.
Риск — дело неблагородное. Лучше учитывать даже маловероятные факторы.
«Мы 15 лет назад еще были первыми в СНГ, кто поместил свой медиаархив в облако. И в пандемию это нам помогло осуществлять удаленную работу, когда наши сотрудники работали из дома», — отметил Алексей Иконников.
Еще один способ защиты — создавать для критических данных так называемые «холодные копии».
«Вы ее записали — и все, вы не можете там перезаписать и так далее, вы теперь можете только считать эту информацию», — рассказал Алексей Горелкин.
Хранить можно в неприметном подвале. Онлайн-доступа к таким копиям нет, а значит, и хакер их не взломает. Насколько актуальна проблема, показал недавний взлом криптобиржи Binance. Кража почти шести миллиардов долларов произошла почти наверняка при помощи нейросетей.
«Начали работать с совершенно невероятной скоростью и проникают гораздо глубже в любые компьютерные сети. То, чего хакер делать не может в принципе. При этом атаки там стали стоить не многие тысячи или десятки тысяч долларов для хакеров, а, скажем, 50 долларов, 25 долларов».
Заодно и защита от дурака. Вот прошлогодний инцидент в Южной Корее. В государственном дата-центре в Тэджоне во время техобслуживания полыхнули литиевые батареи. Пожар уничтожил почти сотню информационных систем, пропали 858 терабайт данных безвозвратно, поскольку резервные копии хранились в том же здании, на том же этаже.
«Корейское правительство стало уговаривать своих сотрудников нести на работу ноутбуки и мобильные телефоны, чтобы найти хотя бы следы тех документов, которые пропали, потому что их нигде нет», — рассказал Игорь Ашманов.
Атаки на российские дата-центры показали: в целом система стрессоустойчива. Вот комментарий по тому же «Яндекс банку» о том, что происходит с деньгами после атаки.
«Ровным счетом ничего не происходит, поскольку деньги не хранятся там физически, хранятся записи. Эти серверы находятся в различных локациях, поэтому повреждение одного сервера не влечет никакого негатива для потребителя, никаких рисков», — рассказал президент Ассоциации цифровых платформ Арас Турдыев.
И есть еще запас прочности.
«Цифровые данные копируют данные бумажные, то есть у нас какие-то истории, движение по госуслугам — это все можно через бумагу потом найти. То же самое с банками», — отметил Алексей Горелкин.
Такой вот бэкап Судного дня — бумажный.
При любом катаклизме деньги никуда не исчезнут. Это хорошая новость. Но есть и плохая — кредиты тоже останутся, как и финансовые риски.