Бескомпромиссный гений. К 85-летию Олега Даля
При жизни одни называли его гением, другие — невыносимым максималистом, а сам он с горькой иронией именовал себя «инородным артистом». За двадцать лет в профессии он сыграл всего около трех десятков ролей и не получил ни одного государственного звания, однако каждая его работа до сих пор остается предметом восхищения и споров. Сегодня MIR24.TV вспоминает актера Олега Даля, которому могло бы исполниться 85 лет.
Под знаком Лермонтова
Олег Даль родился 25 мая 1941 года в подмосковном городе Люблино (сегодня — район Москвы) в семье крупного железнодорожного инженера Ивана Зиновьевича и учительницы Павлы Петровны. Меньше чем через месяц началась война: детство будущего актера прошло под грохот бомбежек, в голоде и эвакуации. Как многие мальчишки послевоенной поры, он грезил небом, изнурял себя тренировками, мечтая стать летчиком или моряком. Эти надежды разбил врожденный порок сердца.
Тогда будущий актер нашел спасение в литературе, живописи и музыке, а переломным моментом стало для него знакомство с лермонтовским «Героем нашего времени»: Печорин настолько поразил юношу, что Олег твердо решил стать актером (разумеется, чтобы однажды сыграть «байронического героя» и «лишнего человека»).
Родители к выбору сына относились неоднозначно, так как профессия актера казалась им ненадежным занятием, а еще Олег с детства сильно картавил. Легенда гласит, что когда приемная комиссия Щепкинского училища услышала, как долговязый подросток с неуместным пафосом декламирует монолог Ноздрева из «Мертвых душ», то присутствующих в аудитории сразил хохот. Однако стоило начинающему актеру перейти к чтению отрывка из «Мцыри», — члены приемной комиссии сразу увидели юношу с горящим взором и прекрасной речью.
В итоге Даля зачислили на легендарный курс Николая Анненкова, где его однокурсниками стали Виталий Соломин, Михаил Кононов и Виктор Павлов. От дефекта речи — уже на втором курсе — не осталось и следа.
«Современник» и театральные скитания
Сразу после окончания училища в 1963 году Олега Даля пригласили в театр «Современник», где он прослужил с перерывами почти полтора десятилетия. Первые пять лет ему давали лишь роли второго плана: режиссеры ценили его интеллигентность и тонкое понимание актерской природы, однако считали недостаточно харизматичным. Прорыв случился, когда Галина Волчек предложила ему сыграть роль вора Васьки Пепла в спектакле «На дне» (по пьесе Максима Горького), которая стала важным этапом для молодого актера.
Впрочем, театральная судьба Даля складывалась неровно: он уходил из «Современника», работал в ленинградском Театре имени Ленинского комсомола, в московском Театре на Малой Бронной, а в 1980 году вошел в труппу Малого театра, параллельно преподавая во ВГИКе. Олег Иванович постоянно искал «свою» сцену и «свою» режиссуру. И, главное, «свои» роли. Зачастую он не соглашался играть то, что не трогало душу. Эта бескомпромиссность и стала одновременно его силой и его проклятием.
Кстати, о «Современнике». Однажды весенним вечером на прием в труппу столичного театра-студии показывались трое: два молодых актера, только что окончившие институт, и актриса кино, несколькими годами их старше, но уже успевшая побывать на вершине славы, а ко времени того показа понимавшая значение слова «забвение». Этой актрисой была Людмила Гурченко.
«В тот вечер я так сосредоточилась на своем показе, что поначалу очень многого не заметила, — вспоминала она. — Я даже не помню, что за отрывок и какую роль играл Олег Даль под восторженные взрывы аплодисментов всей труппы. Труппа обязательно всем составом голосовала и принимала каждого будущего своего артиста. И когда реакция была особенно бурной, я заглянула в фойе, где проходил показ. Худой юноша вскочил на подоконник, что-то выкрикивал под всеобщий хохот — оконные рамы сотрясались и пищали, — а потом слетел с подоконника чуть ли не в самую середину зала, описав в воздухе немыслимую дугу. Ручка из оконной рамы была вырвана с корнем. На том показ и кончился. Всем все было ясно. После такого триумфа мне оставалось только сделать тройное сальто и вылететь в форточку».
Главные роли
Кинодебют Олега Даля состоялся в 1962 году в картине Александра Зархи «Мой младший брат» по повести Василия Аксенова «Звездный билет». Длинноногий интеллектуал в очках, начинающий поэт Алик Крамер стал для актера тем самым «звездным билетом», открывшим дорогу к кинематографу. Однако настоящая известность пришла к Далю в 1967 году, когда на экраны вышли сразу два фильма: военная мелодрама Владимира Мотыля «Женя, Женечка и «катюша» и драма Наума Бирмана «Хроника пикирующего бомбардировщика». В первой картине Далю досталась роль романтичного и трогательного солдата Жени Колышкина, во второй — обаятельного стрелка-радиста Евгения Соболевского. Последний образ мгновенно сделал 27-летнего артиста одним из самых популярных в стране.
Владимир Мотыль вспоминал, как трудно давалась Олегу Ивановичу эта роль, худсовет «Ленфильма» единодушно отверг кандидатуру Даля (актер дважды провалил пробы, так как был не в форме):
«Первая же встреча с Олегом обнаружила, что передо мной личность незаурядная, что сущность личности артиста совпадает с тем, что необходимо задуманному образу. Это был тот редкостный случай, когда артист явился будто из воображения, уже сложившего персонаж в пластический набросок», — говорил Владимир Мотыль.
Он настоял на третьей пробе — и не ошибся. Однако картину встретили в штыки: прокат разрешили только в провинции, премьеры в Доме кино не случилось, однако зрительский успех оказался оглушительным.
Следующей вехой стала «Старая, старая сказка» Надежды Кошеверовой (1968), где Даль сыграл сразу две роли — Кукольника и неунывающего Солдата. Режиссер, которую актер ласково называл «Моя Куросавочка», сумела раскрыть его комедийный и лирический дар. Позднее именно Кошеверова порекомендовала Григорию Козинцеву взять Даля на роль Шута в «Короле Лире» (1970). Этот образ принес актеру репутацию блистательного драматического мастера.
Среди других знаковых работ — авантюрист Евгений Крестовский в «Земле Санникова», чеховский Лаевский в «Плохом хорошем человеке», советский разведчик Скорин в «Варианте «Омега», преступник Борис Брунов в «Золотой мине». Отдельного упоминания заслуживает заглавная роль в телеспектакле Анатолия Эфроса «Страницы журнала Печорина» (1975) — исполнение мечты всей жизни. А за два года до смерти Даль воплотил еще один выстраданный образ — инженера Зилова в «Отпуске в сентябре» по вампиловской «Утиной охоте», который стал его трагическим прощанием с кинематографом.
Последней большой удачей оказался аристократичный принц Флоризель в телефильме «Приключения принца Флоризеля». Премьера состоялась в январе 1981 года, а через полтора месяца Олега Даля не стало.
Личная жизнь: «кардиограмма больного сердца»
Личная жизнь актера напоминала кардиограмму его сердца — резкие взлеты и болезненные падения. Первой женой стала Нина Дорошина, известная зрителю по роли Надежды в фильме «Любовь и голуби». Их свадьба, на которой гулял весь «Современник», вошла в театральные легенды: по одним свидетельствам, Олег Ефремов, в которого Дорошина была давно и безнадежно влюблена, усадил невесту на колени со словами: «А любишь ты, лапуля, все-таки меня». По другим — Ефремов всего лишь пригласил ее на танец, но для эмоционального характера Даля и этого оказалось достаточно. Брак, продлившийся всего несколько месяцев, распался.
Второй супругой стала актриса Татьяна Лаврова — красавица, которую называли прототипом героини романа Аксенова «Таинственная страсть». Она искренне любила Даля, но его зависимость от алкоголя затягивала и ее: «Понимаешь, он катится в пропасть и тащит туда меня!» — говорила она подругам. В конце концов, Лаврова нашла в себе силы уйти, бросив и алкоголь, и мужа.
Наверное, по-настоящему счастлив Олег Даль был только в третьем браке — с монтажером Елизаветой Апраксиной. Они познакомились на съемках «Короля Лира», в то время у Лизы был роман с Сергеем Довлатовым. Но Даль — «трогательный взгляд, худые плечи, интеллигентная ранимость» — быстро запал в ее сердце. Несколько месяцев она ждала его звонка, а дождавшись — переехала из Ленинграда в Москву. Они жили в четырехкомнатной квартире с видом на Кремль, Елизавета занималась домом и сопровождала мужа на гастролях. Детей у пары не было.
Тайна характера и загадка ухода
«В нем существовала какая-то тайна, которая притягивала меня к нему. Я тянулся к нему гораздо больше, чем он ко мне. Пытался хотя бы прикоснуться к этой тайне», — признавался Валентин Гафт.
Режиссер Анатолий Эфрос, много работавший с Далем, говорил: «Он ничего не делал формально, у него все наполнялось содержанием». А драматург Эдвард Радзинский поставил свой знаменитый диагноз: «У Даля прекрасная и трагическая болезнь — мания совершенства».
Бескомпромиссность разрушала актера изнутри. Он легко отказывался от ролей, которые считал «бездарной халтурой» (так случилось с «Экипажем» и «Иронией судьбы»). В итоге режиссеры перестали звать его в свои проекты, а тоску от невостребованности Даль топил в алкоголе.
«Когда Даль не пил — он был тончайший человек, чувствующий, ранимый. Но стоило выпить — и начиналась буря. Он не умел пить. Совсем», — вспоминал режиссер Андрей Мкртчян.
А на съемках порой вводили особую команду: «Стоп — у Даля глаза не те».
Смерть Владимира Высоцкого в июле 1980 года стала для Даля ударом. Алкоголь окончательно взял верх, но, чтобы спасти мужа, Елизавета уговорила его закодироваться. На гастролях в Киеве, которые шли в марте 1981 года, Даль, по рассказам коллег, сорвался и выпил бутылку водки. Вечером он якобы сказал: «Пойду к себе умирать», однако все посчитали это мрачным далевским юмором. Утром его тело нашли в гостиничном номере. Сердце Олега Ивановича остановилось на 39-м году жизни.
Его похоронили на Ваганьковском кладбище, однако и здесь не обошлось без мистического совпадения: места для захоронения не было, так как актер не имел ни званий, ни наград. Директор кладбища указал на заброшенный участок балерины Большого театра Любови Рославлевой, скончавшейся в 1904 году. Когда рабочие стали копать могилу, то наткнулись на сохранившийся гроб. Тревожить прах не стали, могилу вырыли немного поодаль, в той же ограде: советский бунтарь, не доживший до сорока, и прима императорской сцены, ушедшая в тридцать лет, покоятся рядом.
Актер Михаил Козаков однажды сказал: «Он как бы попадал на спуск. Его поколению не везло. Он застал все уже на излете».