Рыбная ферма может поместиться в здании бывшего рынка в московской Сходне и выдавать 50 тонн рыбы в год. Секрет — в африканском сомике клариасе: он растет как бройлер, дышит атмосферным воздухом и может «ползти» по суше в поисках водоема. Российские рыбоводы доказывают: выращенная рыба безопаснее дикой, а по омега-3 обгоняет семгу и осетра. Но главная проблема — не технологии, а кадры: ихтиологов в стране катастрофически не хватает. В проблеме разбирался обозреватель «МИР 24» Роман Никифоров.
«Рыбная ферма — это не всегда большая территория, и даже наличие водоема необязательно. Ну вот, например, Москва – микрорайон Сходня. Здание бывшего мини-рынка — всего 50 метров в длину. Однако за год этот цех выдает 50 тонн рыбы и сто тысяч штук мальков или молоди, так называемый посадочный материал», — отметил журналист.
Знакомьтесь: мраморный клариевый сом, он же нильский клариас. Без воды может прожить двое суток, благодаря специальному наджаберному органу — аналогу легкого. «Бывает, в Африке вода уходит, засуха. И у них есть пара усов, которыми они ищут, где водоем, и могут так за сутки два километра проползти», — рассказал рыбовод Маджид Ибрагимов.
В природе вырастает до полутора метров и весом за 60 килограммов. «Мы выращиваем до девяти килограммов, дальше смысла нет», — отметил Маджид Ибрагимов.
Вид крайне популярный для промышленного разведения. Высокорентабельный. «Растет она как бройлерные куры: от икры до килограмма за 4,5 месяца. Если рыба покрупнее, полкилограмма икры бывает. Мы берем 100 грамм икры, получаем 18 тысяч малька. И через 4,5 месяца у вас 18 тонн рыб», — пояснил Маджид Ибрагимов.
«Все начинается вот в этом аквариуме. Сюда помещают большую самку с икрой, потом переносят на столик – здесь доят. Полученную икру переносят в лоток, заливают проточной водой. Через двое суток здесь вылупляются мальки. Их снова помещают в аквариум, где они набирают вес до одного грамма. И затем распределяют по мини-бассейнам», — рассказал Роман Никифоров.
Питается кормом российского производства. В составе: мука пшеничная, рыбная, креветочная и рыбий жир. «Для усатых африканцев – русская кухня. Сейчас проверим, насколько они ее любят. Высыпаю, начинают биться. Питаются активно, и даже агрессивно. А значит, рыба здоровая. Даже слишком», — отметил Роман Никифоров.
Чтобы стабильно получать прибыль, сначала надо потратиться. Производство энергоемкое – африканцам нужна теплая вода 24-26 градусов. И как любой рыбе, чистая. Используют фильтры, облучают ультрафиолетом, дополнительная система очистки — через оранжерею. Заодно и тепло не пропадает. «Корни берут на себя непосредственно всю грязь и впитывают в себя микро- и макроэлементы, необходимые для роста», — пояснил агроном Андрей Кручинин.
Что на выходе? Продукт полезный. «Омега 3 у него больше, чем у семги и осетра», — отметил Маджид Ибрагимов. А вкус – необычный. «В каком соусе вы замочите, он такой привкус и примет. И подумаете, что это говядина или курица, а если соус унаги сделаете, подумаете, что угря едите», — рассказал Маджид Ибрагимов.
Но может ли выращенная рыба конкурировать с дикой? «С одной стороны, дикая рыба вроде бы нагуливается в диких условиях, больше полезных веществ берет. Но, с другой стороны, выращенная рыба более безопасна, потому что она контролируется, выращивается, в ней нет паразитов совершенно», — отметил руководитель Евразийского аквакультурного альянса Александр Неврединов.
Здесь, конечно, есть нюансы: те же норвежцы могут в корм красители добавлять, чтобы сделать цвет рыбы ярче. Например, астаксантин. Побочки: аллергия, кишечные расстройства. Или пичкают антибиотиками. ГОСТа на них нет.
«Рыба там сидит очень плотно. И если вдруг туда попадает какая-нибудь зараза, то мы можем потерять все. Товарищи в рыночной экономике работают все время, а мы помним, что, если прибыль очень высокая, на какие преступления ты не пойдешь», — отметил доцент кафедры «Аквакультура и экология» Дмитровского рыбохозяйственного технологического института Александр Неврединов.
Прямо как у британского публициста Томаса Даннинга, которого Карл Маркс цитировал, описывая капиталиста: «При 300% нет такого преступления, на которое он не рискнул бы пойти, хотя бы под страхом виселицы». Впрочем, строить фермы все равно придется. Природные ресурсы ограничены.
«В целом сейчас в мире происходит тенденция, что выращенной рыбы гораздо больше, 55%, а 45% — дикие рыбы. В России все наоборот: 5% выращивается, а 95% — дикие рыбы», — отметил Александр Неврединов.
Но это пока. Шкотовка – это Приморье, Дальний Восток. То есть рыбное Эльдорадо. А теперь сюда скорую помощь вызывать приходится – мобильную ферму. Плавучий инкубатор. В один ящик помещается 500 тысяч икринок, общая закладка – 8 миллионов. Выживаемость – 85%, в природе – меньше четверти. Первую партию мальков уже выпустили в реку, года через четыре сюда должны вернуться взрослые особи.
Это называется пастбищное рыбоводство. Есть еще прудовое. Плюс индустриальное – в больших естественных водоемах. Например, в море. Такие фермы бывают трех типов. Первый – самый простой, садковые хозяйства. По сути, клетка в водоеме, в которой рыба и растет. Условия жизни максимально приближены к естественным. Второй тип – полупогружные платформы. Более сложное производство. Здесь уже могут быть системы автоматического кормления, мониторинг качества воды. При сильном шторме конструкция может погружаться на глубину 50 метров. Третий тип – плавучие фермы. Еще более сложная и совершенная система. Максимальная автоматизация, и главное — возможность перемещаться.
Похвастаться такими фермами могут китайцы. А вот Россия не строит – специалистов мало. Ихтиологов, или рыбоводов, готовят в подмосковном Дмитрове – в рыбохозяйственном технологическом. Специальность востребована. Средняя зарплата в отрасли – 175 тысяч рублей. В ближайшие пару лет потребность в кадрах вырастет еще процентов на 15. Но вот при наборе абитуриентов – никакого ажиотажа. Эхо ЕГЭ.
«В институт мы можем, допустим, по нашей профессии принимать только тех, кто сдавал ЕГЭ по биологии. А если его нет, взять не можем. Нужно расширить спектр обязательных предметов по ЕГЭ», — предложил Сергей Купинский.
В морях и океанах – это значит на плавучих заводах, которые рыбу ловят и прямо на месте превращают в готовый продукт. Здесь Россия по-прежнему в лидерах. Хорошо, конечно, да не очень. «Наша рыба очень ценится, но когда она свежая и в море. А то, что к нам в Россию попадает, это рыба, которую уже не смогли продать на экспорт. И она месяц может путешествовать замороженная через полмира на наши московские прилавки. И часто качество из-за этого у нее ухудшается», — пояснил Александр Неврединов.
То есть снова встает вопрос о необходимости рыбу разводить. Не только в России. В Беларуси – тоже.
«Ничего не выдумывать, а построить на юго-востоке не одно такое рыбоводческое хозяйство. На внутреннем рынке только половину и даже меньше мы обеспечиваем потреблением рыбы. Бульбаши, бульбу едим там и так далее, но к бульбе надо рыбу», — заявил президент Беларуси Александр Лукашенко.
Рыба не только товар – важная часть экосистемы. Вот в прошлом веке в Каспийском бассейне ловили таких гигантов. Пять лет назад и двухметровый экземпляр казался чудом. Казахстанские рыбоводы использовали икру для выведения мальков. Власти республики готовы потратить больше миллиарда тенге, чтобы выращивать 7 миллионов мальков осетровых в год.