Душа автора и сила алгоритма. Эксперты объяснили, убьют ли нейросети живое искусство
Между кодом и эмоцией. Так, наверное, можно назвать современный тандем человека и искусственного интеллекта. Как же в этом союзе рождается искусство? И почему именно нейросети способны раскрыть все грани творчества. О новой форме соавторства — в эксклюзивном интервью MIR24.TV с экспертами.
В диалоге с ИИ рождается красота
«Часто слышу: «Искусственный интеллект убьет автора». Нейросети пишут картины, генерируют тексты, создают музыку. Кажется, еще немного — и человек станет лишним в собственном творчестве. Но я смотрю на это иначе. Автор эволюционирует, трансформируется, пересобирается. Называйте, как хотите, но главное, что это тоже важна часть технологического и инновационного прогресса».
Раньше творец был ремесленником. Он вытачивал каждое слово, контролировал каждый мазок. Это было прекрасно. Но это было ограничено его физическими возможностями. Теперь автор — стратег. Дирижер смыслов. Он не пишет каждую ноту — он создает симфонию из промтов, скриптов и алгоритмов.
Это не смерть. Это эволюция. Гусеница не умирает, когда становится бабочкой. ИИ — не соперник. ИИ — новый холст. Новая кисть. Новый оркестр. Новый инструмент, расширяющий границы. Искусство всегда было диалогом. Между творцом и материалом, между замыслом и воплощением.
«Искусственный интеллект становится новым участником этого диалога. Но он не заменяет душу. Он не может ее заменить, потому что у него нет своих ран. Нет своего опыта. Нет своей любви. Мы знаем, что такое боль и радость. Знаем, что такое ждать и не дожидаться. Никакой ИИ этого не переживет. Он может сгенерировать стихи о боли, но он не чувствовал эту боль. Он может написать сценарий о любви, но он не любил. Искра, которая зажигает творчество, — она по-прежнему в человеке. В его опыте. В его сути, в его душе», — дополняет Дарья Торбеева.
ИИ пересобирает искусство, делая его интерактивным. Раньше зритель был пассивен. Теперь он соавтор. Он говорит нейросети: «Нарисуй мой сон». «Создай историю, где я — главный герой». Искусство перестает быть монологом и становится диалогом. Это пугает. Но это и прекрасно. В этом диалоге рождается новая красота — на стыке человеческой души и машинного интеллекта. Не замена одного другим. А синтез. Алхимический союз, в котором рождается золото. Новая муза — это не сам ИИ. Новая муза — это процесс. Это пространство между человеком и алгоритмом. Это вопросы, которые мы задаем, и ответы, которые получаем. Это зеркало, в котором мы видим себя настоящих.
«Как PR-специалист, я вижу в этом не угрозу, а возможность, — утверждает Дарья Торбеева. — Возможность говорить с аудиторией на новых языках. Создавать смыслы, которые резонируют. Строить коммуникации, которые не просто информируют, а трансформируют. Автор больше «не нужно умирать». Он наконец-то может просто жить и творить. Перестать быть ремесленником и стать философом. Перестать бояться, что его заменят, и начать использовать ИИ как продолжение своей души. Я не знаю, что будет дальше. Но я знаю, что я хочу быть частью этого нового мира. Я хочу творить. Я хочу задавать вопросы. Я хочу видеть, как из союза человека и машины рождается нечто, чего еще никогда не было. Потому что будущее — это второе рождение автора».
Почти идеальная муза
Основатель музыкально-поэтического центра, поэт Слава Шеин соглашается с позицией и подчеркивает: современный автор был и остается, просто он «пересел в продюсерское кресло». ИИ пишет стихи, музыку и сценарии для фильмов. Это действительно выглядит как отсутствие автора. Но для того чтобы работа была качественной, нужно задать промт, стиль, тон. И без человека все это сложно будет сделать.
«ИИ не заменил автора. Он превратил его из ремесленника в архитектора смыслов, создателя сложных ТЗ, в организатора фантазий, в конце концов. Я считаю, что новая муза — это не страшно. Это новая форма вдохновения. Новое содержание, которое, отталкиваясь от настроения и темпа времени, раскрывает новое понимание сложного мира. Нам уже недостаточно видеть все происходящее в формате 3D. Хотим большего, лучшего. Наше сознание давно жаждет новых горизонтов познания. Зачем этому сопротивляться? Страшно было, когда появилась фотография. Художники кричали: «Живопись умерла!» А позже театралы кричали: «Кино убьет театр!» Но живопись не умерла. Она стала другой: импрессионизмом, экспрессионизмом, абстракцией. Фотография освободила искусство от обязанности быть точным. Теперь не надо сначала делать 500 набросков, подбирать 100 шрифтов и в конце из всего этого выбирать один или два варианта. Теперь автор может потратить это время на более глубинное осмысление бытия. Стать продюсером себя самого».
И если считать ИИ музой, то она почти идеальна: не капризничает и не требует гонорара. Искусство не стало хуже. Оно стало быстрее, объемнее, наглее. И если ты боишься, что нейросеть заменит тебя, то ты уже проиграл, говорит эксперт.
Автор идет в ногу со временем, не боится этой новой, постоянно меняющейся жизни. Современный автор просто переключил свое сознание на скоростное мышление. При этом краски реальности не стали размытыми. Благодаря ИИ, напротив, они стали более правдивыми.
«Мы замечаем новые детали, мы фокусируемся на том, что раньше нам было недоступно. Стоит ли бояться правды жизни, в которой нам суждено находиться, которую нам суждено проживать, познавать и изучать? Нет. Не надо бояться жизни, всех ее новых возможностей и проявлений, — уточняет Слава Шеин. — А что же та самая пресловутая душа автора? Да, она останется. Ведь без душевного человеческого наполнения любое творчество мертво. Автор как являлся главным творцом, так им и остается. Он тот, кто вдыхает жизнь в свое творение, и эту миссию у него не отнять».
Новая форма соавторства
Генеративный искусственный интеллект стал одним из самых быстрорастущих направлений цифровой экономики. По оценке, эти технологии потенциально способны ежегодно приносить мировой экономике до 4,4 трлн долларов дополнительной стоимости за счет роста производительности и создания новых продуктов и услуг. Особенно заметны изменения именно в творческих индустриях.
«Художники используют нейросети для поиска визуальных концепций, дизайнеры создают десятки вариантов макетов за время, которое раньше уходило на один эскиз, а издательства и медиа применяют алгоритмы для подготовки иллюстраций и черновиков материалов. В России подобные инструменты уже активно используют рекламные агентства, маркетинговые команды, студии дизайна и независимые авторы. Однако главная дискуссия разворачивается не вокруг технологий, а вокруг авторства. Если картина создана по текстовому запросу пользователя, кто является ее автором? Человек, который придумал идею? Компания, разработавшая модель? Или сама нейросеть? Пока законодательство большинства стран не дает однозначного ответа. Именно поэтому вопросы интеллектуальной собственности и авторских прав сегодня остаются одной из самых обсуждаемых тем в сфере искусственного интеллекта».
История показывает: подобные споры возникают практически при каждой технологической революции. В XIX веке фотографию воспринимали как угрозу живописи. В XX веке синтезаторы называли угрозой традиционной музыке. Позже цифровые технологии изменили дизайн, кино и издательское дело. Однако ни одна из этих инноваций не уничтожила искусство. Каждая открывала новые формы самовыражения и расширяла возможности авторов.
С искусственным интеллектом происходит похожий процесс. Нейросеть может предложить тысячи вариантов изображения, но она не определяет, какое из них имеет культурную ценность. Алгоритм способен написать текст, но не может самостоятельно понять, зачем этот текст нужен обществу. Искусство по-прежнему остается способом передачи человеческого опыта, эмоций и идей.
«Поэтому вопрос о том, убьет ли искусственный интеллект творчество, вероятно, поставлен неверно, — размышляет Анна Овсянникова. — Гораздо важнее понять, как изменится роль человека в творческом процессе. Сегодня ценность все меньше определяется техническим умением создавать и все больше способностью формулировать идеи, находить необычные смыслы и задавать направление работы алгоритмам. В этом смысле искусственный интеллект становится не заменой художнику, писателю или музыканту, а новым инструментом и новой музой».
Технологии меняют способы создания произведений, но не отменяют человеческой способности видеть мир иначе и превращать это видение в искусство. И если эпоха искусственного интеллекта чему-то и учит, то скорее рождению новой формы соавторства между человеком и машиной.
Художественная ценность или цифровой суррогат?
Спор о том, что именно ИИ делает с творчеством, ведется уже несколько лет — и все никак не завершится. Одни говорят: машина убивает художника. Другие возражают: она просто дает ему новый карандаш. Истина, как водится, требует более внимательного взгляда. Технологии всегда врывались в искусство как нежданные гости. Фотоаппарат в свое время поверг живописцев в панику — казалось, портретный жанр обречен. Электрический звук напугал акустических музыкантов. Монтажный стол перекроил представления о времени в кино. Каждый раз выяснялось одно и то же: инструмент не заменяет замысел, он лишь меняет способ его воплощения. С нейросетями история другая.
«Прежние технологии брались за механическую часть работы — держали краску, усиливали звук, ускоряли монтаж. Генеративный ИИ претендует на большее: он имитирует интонацию, стиль, образный строй. Он пишет так, словно думает. Именно это и выбивает почву из-под ног: если машина воспроизводит не результат, а сам процесс мышления — где в этой схеме остается место человеку? Ответ зависит от того, что мы считаем сердцевиной творчества. Если это техническое мастерство — тогда да, позиции художника шатки. Но если это личный опыт, боль, удивление, особый угол зрения на мир — то ИИ здесь бессилен».
Нейросеть не переживала детство, не теряла близких, не стояла перед выбором. Она оперирует паттернами человеческого высказывания, но за этими паттернами нет биографии. Именно поэтому наиболее дальновидные художники используют генеративные инструменты не как замену себе, а как собеседника. Они задают машине вопросы, спорят с ее ответами, отбирают из сотни вариантов один — тот, который резонирует с их собственным замыслом. Это не капитуляция перед технологией, это диалог.
«Государство между тем сталкивается с другой стороной проблемы. Министерство культуры и Министерство цифрового развития вынуждены думать о том, как разграничить художественную ценность и цифровой суррогат. Рынок заполняется контентом, созданным без участия человеческой мысли, — внешне гладким, внутренне пустым. Выработать критерии, по которым одно отличается от другого, — задача не техническая, а культурная. Смерть автора? Скорее — его испытание. ИИ обнажает вопрос, который искусство всегда задавало само себе: зачем ты это делаешь и есть ли тебе что сказать? Тем, кому есть, — бояться нечего», — резюмировала в интервью Ольга Климова.
Настоящие творцы — на вес золота
Искусственный интеллект не столько вытесняет автора из искусства, сколько меняет само представление об авторстве. Если раньше произведение связывали прежде всего с конкретным создателем, то сегодня в процессе создания участвуют не только человек, но и алгоритм, аудитория и огромный массив уже существующих культурных текстов и изображений.
Поэтому здесь возникает вопрос не только о том, кто создал произведение, но и о том, кто его отобрал, переработал, интерпретировал и наделил смыслом.
«Нейросети способны генерировать тексты, музыку и изображения на основе анализа большого количества уже существующих произведений. Благодаря этому творческий процесс становится быстрее, дешевле и доступнее для широкого круга людей. Однако одновременно возникают вопросы об оригинальности таких работ, авторских правах и использовании произведений, на которых обучались алгоритмы. В этих условиях меняется и роль человека. Получается, что он выступает не единственным создателем произведения, а редактором, куратором и интерпретатором результатов, полученных с помощью искусственного интеллекта».
Значение произведения меньше зависит от личности создателя и больше определяется тем, как оно интерпретируется, перерабатывается и включается в новые культурные контексты. При этом искусственный интеллект можно рассматривать как своеобразную новую музу: он не обладает собственными эмоциями и опытом, но способен предлагать неожиданные решения, расширять творческие возможности человека и ускорять поиск художественных форм.
Однако, даже если он и выдает что-то новое, то на основе уже существующих предметов искусства. До человеческой фантазии ему пока далеко, касается это искусства, музыки или литературы. Наиболее острые дискуссии связаны не с техническими возможностями нейросетей, а с вопросами этики.
«Споры возникают тогда, когда искусственный интеллект воспроизводит стиль конкретного художника, писателя или музыканта либо позволяет создавать новые произведения от имени уже умерших авторов, — говорит Лариса Микаллеф. — В таких случаях обсуждаются права на стиль, допустимость использования образа без согласия автора и ответственность за итоговый результат. Искусственный интеллект меняет саму логику художественного творчества. Акцент постепенно смещается от создания полностью оригинального произведения к комбинированию уже существующих элементов, от фигуры единственного автора — к совместному творчеству человека и алгоритма, а от самого произведения — к его интерпретации, контексту и смыслам, которые в него вкладывают создатели и аудитория».
Современные художники постепенно учатся работать в тандеме с ИИ. Но все же будут и те, кто хоть и освоил современные технологии, однако остается верен своей идее и может творить самостоятельно, не прибегая к нейросетям. Именно такие творцы, сохранившие собственную музу, которая лучше любого ИИ, и будет на вес золота.