«Преображение — это явление Любви». Иерей Павел Бибин — о свободе и христианском взгляде
Праздник Преображения Господня многие знают как Яблочный Спас — по традиции освящения плодов и народным обычаям. Но за привычным ритуалом скрывается глубокий богословский смысл, который нередко остается в тени. Клирик Архангельской епархии Русской Православной Церкви иерей Павел Бибин рассказал в интервью MIR24.TV, как не свести праздник к фольклору, как донести его суть до современного человека – и почему идея преображения оказывается неожиданно созвучной самым разным запросам сегодняшнего дня: от тяги к личностному росту до поисков настоящей свободы.
– Павел Альбертович, как вы относитесь к тому, что многие воспринимают Преображение прежде всего как Яблочный Спас и день освящения яблок?
Отец Павел Бибин: С одной стороны, это действительно старинная народная традиция. И в наше время, когда подлинных, живых традиций становится меньше, я отношусь к ней скорее положительно. Но сам праздник Преображения имеет гораздо более глубокий смысл. Ответственность за то, насколько этот смысл будет понятен людям, лежит на Церкви.
Можно превратить Преображение просто в народный ритуал, а можно раскрыть его духовное содержание. И тогда эта народная часть не будет мешать – наоборот, она может подчеркнуть нашу национальную особенность.
– Если воспринимать Преображение как призыв к внутреннему изменению, готовы ли люди вообще меняться? Или человеку все-таки легче ждать внешнего чуда, чем работать над собой?
П.Б.: Человеку во все времена было свойственно выбирать между обывательским и более возвышенным путем жизни. Традиционное христианское содержание праздника Преображения возводит человека на невероятную высоту. Чтобы понять его смысл, приходится говорить о самых важных вещах: о смысле жизни, призвании человека, Кресте и Воскресении, о пути Жизни.
В Евангелии мы видим Преображение Христа перед ближайшими учениками и откровение им о Его крестном пути. К сожалению, в повседневной церковной жизни это событие пока недостаточно осмыслено. Преображение часто воспринимается просто как один из праздников церковного календаря, хотя оно напрямую связано со смыслом человеческой истории и призванием человека – с тем, что человек призван уподобиться Богу, ведь это было заложено в нем изначально. Именно этим путем идет Христос и ведет за собой своих учеников во все времена, начиная с апостолов.
Нам необходимо возвращать этому событию его первоначальное значение. Тогда будет уходить и потребительское отношение к Богу и Церкви – когда человек готов только просить для себя и своих, но не задаваться вопросом: чего Бог ждет от меня? Как я могу участвовать в Его замысле?
– Сегодня очень популярен тренд личностного роста, курсов осознанности, коучинга. Это конкуренты христианской идеи преображения или союзники?
П.Б.: Здесь возможно и то, и другое. Личностный рост может быть союзником христианской идеи, потому что в человеке заложено творческое начало, которое требует раскрытия. Но он становится конкурентом, если развитие превращается в самоцель, фактически – в идола.
Тогда в центре внимания оказывается уже не то движение, которого хочет от нас Бог, не раскрытие заложенных Творцом даров, а те человеческие способности, заложенные в человеке, как правило от его природы. Человек сам для себя может стать «богом».
Личность предполагает открытость Богу и человеку. Развитие индивидуальных качеств самих по себе далеко не всегда ведет к становлению личности, скорее наоборот.
– То есть можно развивать свои способности и таланты ради самого развития – но так и не приблизиться ни к Богу, ни к другим людям?
П.Б.: Именно. Если личностный рост понимается только как развитие индивидуальных способностей, он может усиливать эгоистическое начало и отделять человека от Бога и других людей. Если яркая индивидуальность становится самоцелью, это разделяет.
Преображение – другое. Это изменение человека, его отношения к Богу и миру, такое изменение жизни, которое, наоборот, позволяет объединять и собирать людей.
Преображение жизни связано с пробуждением в человеке личностного и соборного начала, которое связано не только с раскрытием образа и подобия Божьего в человеке, но и с его отношениями к людьми и миру в целом.
Человек по своей природе – не просто существо общественное или социальное. Но и стремящееся к глубокому личностному общению с другими людьми – от сердца к сердцу. В Церкви это называется соборностью.
Именно к этому единству стремится Церковь. Христос собирал очень разных людей – даже ближайшие Его ученики были обычными людьми, в которых Он поверил и которых три года учил, разделяя с ними жизнь. Так родилась первая христианская община, а затем христианское братство и Церковь.
Дары, которые Господь вкладывает в каждого человека, раскрываются через общение с Ним и другими людьми. В человеке есть и личностное, и соборное начало – и друг без друга они не существуют. Если раскрывается личность, раскрывается и способность к единству. Личность имеет расширенное сердце, в котором другим людям «не тесно». Именно в этом смысле она несет в себе качество соборности. Поэтому в Символе веры мы исповедуем веру «во единую, Святую, Соборную и Апостольскую Церковь». Соборность – это не утверждение, что мы уже достигли идеального единства. Это то, к чему мы призваны, во что мы верим и чего должны достигать.
– Можно ли бояться собственного преображения? Бывает ли так, что человек боится, что Бог изменит его жизнь не так, как ему хотелось бы?
П.Б.: Часто люди боятся собственных страхов и представлений о том, что может произойти с их жизнью. С этим сталкивается практически каждый. Как только человек начинает движение навстречу Богу и ближним, он неизбежно встречается со страхом перемен.
Это серьезное испытание, и не все его проходят. Но страх можно и нужно преодолевать – усилием веры, любви, надежды, открытости Богу и людям. На этом строится вся христианская жизнь.
Христианство – это путь. Господь говорит: «Я есть Путь» [Ин. 14:6]. А если есть путь, то по нему нужно идти. Нельзя бесконечно стоять на месте или только смотреть на дорогу. Это движение – и движение серьезное.
– Может ли человек переживать настоящее преображение, даже если он не верит в Бога и не называет происходящее религиозными словами?
П.Б.: Здесь прежде всего возникает вопрос: кого мы называем неверующим? Кто-то считает себя неверующим просто потому, что не знает, что такое вера, или имеет о ней искаженное представление.
История знает немало великих людей: поэтов, мыслителей, художников, которые не всегда называли себя христианами или церковными людьми, но их творчество могло становиться настоящим свидетельством о Боге и Его замысле о человеке.
Божьего замысла не лишен ни один человек. И преображение связано с творчеством – причем не только в узком смысле с культурой, или так называемыми творческими профессиями, а с творчеством самой жизни. Это действие божественной энергии в человеке и одновременно соучастие человеческих сил в Божьем замысле. Поэтому тема Преображения гораздо шире привычных религиозных формулировок.
– Представим, что вы можете поговорить с собой двадцатилетним в день Преображения. О чем был бы этот разговор?
П.Б.: Это очень интересный вопрос. Думаю, с двадцатилетним человеком уже можно говорить о серьезных духовных вещах. Прежде всего о призвании.
В этом возрасте человек уже начинает хотя бы теоретически намечать траекторию своей жизни. Христос пришел в мир, чтобы исполнить Свое призвание. И через Христа это призвание получил каждый человек, которому дарована жизнь.
Поэтому это был бы разговор о смысле жизни и ее цели. Думаю, с двадцатилетним человеком об этом можно говорить достаточно серьезно.
– А как священнику сохранить право на слабость и ошибку? Ведь невозможно все время быть «преображенным». Нужно ли скрывать от людей свои несовершенства?
П.Б.: Думаю, что это вопрос может быть связан с некоторым стереотипом, согласно которому мир делится на сакральное и профанное. Вот храм – сакральное пространство, а вышел из храма – и уже как будто оказался в совершенно другом мире. И человек, связанный с Церковью, будто бы должен быть сакральным во всем. Но такое разделение мира на сакральное и профанное – позднее приобретение, и оно не является христианским в своем основании.
Служение в алтаре – лишь одно из возможных служений в Церкви. Если христианская община помогает человеку увидеть свои дары и найти собственное призвание, постепенно вся жизнь становится пространством Божьего действия.
Тогда священника воспринимают не как «небожителя», а прежде всего как человека, который исполняет свое служение во всей жизни, а не только в храме по воскресеньям. Священник – это не профессия и не работа, а призвание и служение. И это важно не только для священника. Такая целостность церковной жизни помогает каждому человеку найти свое место и свое служение.
Достигать такой жизни и находиться на высоте этого признания требует от человека большого напряжения сил. Лучшее средство – жизнь в христианской общине на братских началах. Если люди действительно живут насыщенной церковной жизнью, они помогают друг другу, понимая, что у каждого есть свои дары и свои области, в которых ему еще предстоит возрастать. А к священнику, как к одному из старших в Церкви, требования выше и это вполне естественно.
– Выходит, идеализация Церкви тоже может быть опасной?
П.Б.: Конечно. Разделение на сакральное и профанное часто приводит к ослаблению веры. Человек может увидеть недостатки в церковной жизни – и сразу потерять веру. Но что это за вера, если она рушится от встречи с несовершенством?
Нужно учиться преодолевать и идеализацию, и демонизацию, и всякую иную нетрезвенность. Церковь состоит из людей, а человек всегда остается человеком – со своими особенностями, слабостями, но и необходимостью возрастать в познании Бога, человека и мира.
– А как говорить о Преображении с современными подростками, которые живут в цифровом мире мемов, коротких видео и совсем другого языка? Нужно ли менять язык проповеди, чтобы быть услышанными?
П.Б.: Конечно. Если преображение касается жизни человека, оно касается и языка проповеди. Проповедь – одно из самых сложных и необходимых служений Церкви. И примером для нас остается Христос. Люди удивлялись: Он говорит как власть имеющий, а не как книжники и фарисеи. Очень важно, чтобы слово человека не расходилось с его жизнью. Тогда оно обретает силу и становится убедительным.
И, конечно, нельзя говорить одним и тем же языком с детьми, подростками, молодежью, пожилыми людьми или теми, кто, например, переживает смертельные болезни. Это разные языки.
Подросткам, например, можно говорить о свободе. В наше время различные зависимости становятся формой рабства – они порабощают волю, дух и даже тело человека. Можно спросить подростка: ты хочешь жить в свободе или в рабстве? Конечно, он ответит: в свободе. И тогда нужно помочь ему понять, что христианский путь – это путь свободы. Христос Сам был воплощенной Свободой и освобождал людей от разных форм рабства – физических, душевных и духовных, давал им надежду, веру и путь жизни.
Но свободу нельзя путать с произволом. Сегодня слово «свобода» может иметь совершенно разное содержание. Поэтому важно заново объяснять его истинный смысл.
– И последний вопрос. Представим, что вам нужно записать одно короткое видеообращение о Преображении для огромной аудитории – в том числе для молодых людей, далеких от Церкви. Какой образ вы бы выбрали, чтобы быть услышанным без сложных религиозных терминов?
П.Б.: Это очень сложная задача. Но, знаете, сейчас мне пришел в голову один образ. С реальностью преображения встречается каждый человек, который испытывает состояние влюбленности. Это чувство, так или иначе, знакомо каждому. Когда человек влюблен, он становится невероятно легок на подъем. Его уже не так сильно связывают внешние обстоятельства – комфорт, еда, состояние здоровья. Все это отходит на второй план. И жизнь человека действительно преображается. Он испытывает состояние неземного счастья.
Преображается даже его лицо. Влюбленный человек всегда красив – независимо от его природных черт. Вот любовь – это преображение. А Преображение – это явление Любви.