Траур и передел. Как советское общество и элита отреагировали на смерть Иосифа Сталина?
Отец народов, великий вождь, зодчий коммунизма, локомотив революции — такими эпитетами десятилетиями определяли образ Иосифа Сталина. Весной 1953 года весть о его смерти на Ближней даче в Москве потрясла весь Советский Союз. Личность и влияние Сталина до сих пор вызывают споры: одни видят в нем лидера, создавшего сверхдержаву, другие — руководителя, чьи решения стоили стране огромных жертв. Эксперты в интервью MIR24.TV разбирают, как смерть вождя изменила вектор развития СССР.
Смотрите на телеканале «МИР» художественный фильм «Холодное лето пятьдесят третьего...». После смерти Сталина и мартовской амнистии из тюрем были освобождены тысячи уголовников. Одна из таких опасных группировок скрывается в глухой тайге рядом с деревней, где ожидают катера двое политических ссыльных — Копалыч и Лузга. Копалыч — Николай Павлович Старобогатов, бывший главный инженер, осужденный как «английский шпион». Лузга — Сергей Басаргин, бывший капитан полковой разведки 1-го Белорусского фронта, оказавшийся под стражей за «измену Родине». Товарищам предстоит вместе спасти жителей деревни от опасных преступников. Фильм Александра Прошкина стал последней работой в фильмографии Анатолия Папанова. 5 августа 1987 года народный артист СССР скончался от сердечного приступа. К тому моменту основные эпизоды с его участием уже были отсняты. Однако озвучивать Старобогатова пришлось заслуженному артисту РСФСР Игорю Ефимову.
Расклад сил: Маленков, Берия, Молотов и Хрущев
Лето 1953 года стало для советского общества временем глубокого, почти тектонического слома — точкой, где личное горе миллионов людей, искренне оплакивавших «вождя и учителя», парадоксальным образом переплелось с надеждой на перемены. Смерть Иосифа Сталина 5 марта запустила сложный и противоречивый процесс, который лишь внешне выглядел как «коллективное руководство», а по сути, был ожесточенной борьбой за власть в кремлевской верхушке.
Для подавляющего большинства советских людей известие о смерти Сталина стало настоящим шоком.
«За 30 лет единоличного правления фигура «вождя всех народов» приобрела почти мистический облик. Всего несколько лет прошло с окончания Великой Отечественной войны, и образ Сталина был неразрывно связан с Победой, восстановлением страны и надеждой на будущее. Поэтому народное горе было неподдельным. Люди плакали на улицах, в школах отменяли занятия. Патриарх Алексий I в своем обращении назвал Сталина «великим Вождем нашего народа», в котором «народ наш ощущал собственную силу».
На похоронах 9 марта в районе Трубной площади возникла чудовищная давка.
По официальным данным, в результате тех событий погибло около ста человек. Но наряду с искренним горем многие испытывали страх перед будущим — люди опасались новой войны, междоусобицы или новой волны репрессий. А для тех, кто пострадал от репрессий, смерть Сталина вовсе не стала трагедией. В лагерях и ссылках появилась надежда на пересмотр приговоров и возможность вернуться домой.
Уже через несколько часов после кончины Сталина состоялось совместное заседание Пленума ЦК, Совета Министров и Президиума Верховного Совета, на котором произошло перераспределение высших постов.
Как отмечает Константин Курылев, Георгий Маленков возглавил правительство, став председателем Совета Министров СССР. Лаврентий Берия занял пост его первого заместителя и министра внутренних дел, объединив в своих руках МВД и МГБ. Вячеслав Молотов стал министром иностранных дел, а Никита Хрущев сосредоточил в своих руках партийную власть, заняв пост Первого секретаря ЦК КПСС.
Эти кадровые перестановки ознаменовали начало новой эры в истории страны и заложили основу для дальнейших изменений в политической системе СССР.
«Маленков сразу заявил о необходимости «прекратить политику культа личности и перейти к коллективному руководству страной». Коллективное руководство из восьми членов Президиума ЦК — Маленков, Берия, Молотов, Ворошилов, Хрущев, Булганин, Каганович, Микоян — было институционализировано как новый принцип. Должность «Генеральный секретарь» переименовали в «Первый секретарь», чтобы не возвышать никого одного. Эта конструкция была своеобразным компромиссом, призванным не допустить повторения единоличного правления. Однако уже с первых дней стало ясно, что «коллективность» носит показной характер».
На деле же внутри коллектива быстро сложился неофициальный триумвират: Маленков, Берия и Молотов. При этом позиции Берии, сосредоточившего в своих руках контроль над объединенными МВД и МГБ, поначалу выглядели наиболее мощными. Именно он, по сути, в первые месяцы после смерти Сталина определял повестку дня.
Правящая «тройка» распалась, как только Маленков и Хрущев объединились против Берии. По сути, коллективное правление просуществовало как реальный баланс сил лишь несколько месяцев — до ареста Берии 26 июня 1953-го.
«Удивительно, как быстро начала меняться система после смерти Сталина. Одним из первых и самых резонансных шагов нового руководства стала масштабная чистка в органах государственной безопасности. Она началась с реабилитации жертв «дела врачей». Уже в апреле 1953 года были официально признаны фальсификациями «дело врачей» и «мингрельское дело», и под следствием оказались те, кто непосредственно участвовал в фабрикации этих процессов. Лаврентий Берия инициировал масштабную амнистию, в результате которой на свободу вышли более 1,2 миллиона человек, а около 400 тысяч граждан имели свои следственные дела прекращенными. Это стало возможным благодаря решительным действиям нового руководства, которое стремилось исправить ошибки прошлого. Такие радикальные меры в короткий срок изменили судьбы многих людей, положив начало значительным преобразованиям в обществе и ознаменовав начало новой эры в истории страны», — продолжает Константин Курылев.
Маленков провозгласил курс «лицом к человеку» — развитие легкой и пищевой промышленности, сокращение военных расходов, льготы для колхозников. Первого апреля снизили розничные цены. Из газет исчезло вездесущее прилагательное «сталинский». Все это давало людям надежду. Но одновременно радикальная амнистия породила рост преступности, а предложения Берии по национальным кадрам вызвали подъем националистических настроений в республиках.
Его инициатива по сворачиванию строительства социализма в ГДР спровоцировала восстание в Берлине 17 июня 1953-го, уточняет Курылев. Весной того же года казалось, что Берия был на вершине могущества. Он контролировал объединенное МВД, но такая активность и привела его к краху. Причин для устранения Берии у его соратников было несколько.
«Во-первых, он имел в своем подчинении отлаженный репрессивный аппарат и, как считалось, компромат на всех членов Президиума. И они боялись, что он использует эти рычаги для установления единоличной власти, — говорит Константин Курылев. — Во-вторых, его реформаторские инициативы пугали консервативное крыло руководства. В-третьих, его попытки ограничить власть партии воспринимались как прямая угроза основам системы. В-четвертых, Берия был главным конкурентом Хрущева в борьбе за пост первого секретаря ЦК. Устранение Берии расчищало Хрущеву путь к единоличному лидерству».
26 июня 1953 года Берия был арестован прямо на заседании Президиума ЦК в Кремле. Операцию проводили военные — поскольку МВД фактически контролировалось Берией, просить его же ведомство об аресте собственного министра было опасно. Арест провел маршал Жуков. По официальной версии, Берии предъявили обвинения в измене Родине, шпионаже и заговоре с целью захвата власти. Суд был скорым и закрытым, и 23 декабря 1953-го Берия был расстрелян.
Существует и альтернативная версия, согласно которой он был убит еще при аресте, однако в историографии основной остается официальная.
«В 2000 году Военная коллегия Верховного суда РФ отказала в реабилитации Берии, признав его причастность к гибели тысяч советских граждан. Что касается Абакумова, возглавлявшего легендарный «СМЕРШ», затем МГБ, то он был арестован еще в июле 1951-м при Сталине. Ключевую роль в его падении сыграл донос сотрудника МГБ Рюмина. Абакумова обвинили в том, что он тормозил расследование по сигналам о «вредительстве» среди врачей, которые позднее были раздуты в «дело врачей», и якобы препятствовал раскрытию «сионистского заговора» в МГБ. Истинная причина ареста Абакумова заключалась не в доносе Рюмина, а в том, что он перестал устраивать Сталина», — объясняет Константин Курылев.
Берия после смерти Сталина не освободил Абакумова, а предъявил ему новые обвинения. Настоящая трагедия Абакумова разыгралась после ареста самого Берии в конце июня 1953-го. Хрущев и его соратники стали представлять Абакумова как сподвижника Берии. Эта конструкция искажала их реальные отношения.
Абакумов был самостоятельной фигурой, участником внутрипартийных конфликтов, а не просто инструментом в руках Берии. Его использовали для демонизации Берии. Следствие по его делу шло с нарушениями, а главным преступлением стала фабрикация тех самых дел, которые он ранее инициировал по указанию Сталина. Абакумов не признал ни одного обвинения, утверждая, что действовал по приказу ЦК и лично Сталина.
В итоге он был расстрелян 19 декабря 1954-го, отмечает в разговоре Курылев. В 1997 году Военная коллегия Верховного суда РФ переквалифицировала приговор. Вместо «измены Родине» действия Абакумова были переклассифицированы как «злоупотребление властью», и смертная казнь была заменена на 25 лет лишения свободы — посмертно.
«Первые месяцы после смерти Сталина были временем контрастов. С одной стороны, массовое горе, слезы, страх перед неизвестностью. С другой — невиданный по масштабу пересмотр репрессивной системы: амнистия, прекращение сфабрикованных дел, первые реабилитации, попытка коллективного управления. Но система не могла измениться мгновенно. Устранение Берии и Абакумова прошло по тем же правилам, по которым система работала при Сталине. Проигравших не отправляли в отставку — их уничтожали. Просто теперь жертвами системы стали те, кто эту систему создавал и обслуживал», — подытожил в интервью MIR24.TV Константин Курылев.
Первые реформы после смерти Сталина
5 марта 1953 года страна проснулась без Сталина. Для миллионов советских людей это был настоящий шок. Но самое интересное происходило не только на улицах, а в Кремле. После смерти Сталина его ближайшее окружение не решилось сразу выдвинуть нового единоличного вождя. Возникла попытка коллективного правления — Маленков возглавил правительство, Берия получил огромную власть над объединенным МВД, Хрущев укреплял позиции в партийном аппарате. Формально это выглядело как коллективное руководство. На деле же очень быстро началась борьба за то, кто и насколько будет контролировать государство.
«Особенно опасным оказался вопрос о спецслужбах. Берия после смерти Сталина оказался одним из самых влиятельных людей страны и одновременно руководителем мощнейшего силового аппарата. Он поддержал ряд решений, которые выглядели как отход от наиболее жестких практик сталинской эпохи: амнистию, пересмотр некоторых дел, прекращение «дела врачей». Но для его соперников проблема была очевидна: человек, контролирующий органы безопасности, мог стать новым центром власти. 26 июня 1953 года Берию арестовали. В декабре он был расстрелян. Официальное обвинение говорило о государственном заговоре и попытке захвата власти. Но за этим стоял и более широкий политический процесс — ликвидация самостоятельного силового центра и возвращение органов безопасности под контроль коллективного партийного руководства».
С Абакумовым история сложнее, и здесь часто возникает путаница. 19 декабря 1954 года он был расстрелян. Поэтому говорить, что Абакумова «убили летом 1953 года», исторически неверно, говорит эксперт. Его судьба стала частью уже следующего этапа — борьбы с наследием сталинского аппарата безопасности и пересмотра сфальсифицированных дел. И вот здесь особенно важен парадокс 1953 года, поясняет Ирина Карапетова. Для обычного человека смерть Сталина могла означать одновременно конец привычного мира и начало надежды. Для кремлевской верхушки — начало борьбы за власть. А для системы госбезопасности — начало болезненной чистки и перестройки.
«Страна еще оплакивала Сталина, когда его наследники уже пытались избавиться от механизмов, которые сделали возможной его власть, — продолжает эксперт. — Именно поэтому весна и лето 1953 года — это не просто история о смерти одного диктатора. Это момент, когда советская система впервые столкнулась с вопросом: как ей существовать после Сталина — без самого Сталина и без прежнего масштаба страха?»
Первые месяцы после смерти Сталина были временем парадоксов. Для одних советских граждан это был конец привычного мира, для других — впервые за многие годы возможность перемен, подчеркивает Ирина Карапетова. И именно в 1953 году стало очевидно, что вопрос стоит не только о новом руководителе, но и о том, сможет ли советская система существовать без прежнего всесильного вождя и политического террора.
Как страна прощалась с вождем и искала путь без него?
Официальное сообщение о смерти Иосифа Сталина появилось в печати и на радио на следующий день, а газета «Правда» опубликовала обращение высших органов власти — ЦК КПСС, Совета министров и Президиума Верховного Совета СССР — к советскому народу.
«Реакция общества была сложной, как вспоминал поэт Иосиф Бродский спустя двадцать лет, люди плакали искренне, но не из желания угодить пропаганде. Со смертью диктатора уходила целая эпоха, с которой у каждого была связана своя жизнь: пятилетки, победа в Великой Отечественной войне, послевоенное восстановление и идея государственного порядка».
«Смерть Сталина болью отозвалась в сердцах многих советских граждан. Искренняя скорбь читалась на лицах людей, которые стихийно двигались к Колонному залу Дома Союзов, где был выставлен гроб с телом вождя. Граждане выступали с разными предложениями об увековечивании памяти Сталина. Пожалуй, самой смелой была идея о переименовании СССР в Союз Советских Сталинских республик… Однако скорбели не все. Так, например, в одном из лагерей, где находились политические заключенные, смерть Сталина встретили молча, подбросив шапки вверх».
Портреты вождя десятилетиями висели над головами граждан, пока они взрослели, создавали семьи и старились. Внезапно возник экзистенциальный вопрос, ответа на который никто не знал: как жить без Сталина?
Иосиф Сталин не назначил преемника, а созданная им система управления не предусматривала легального механизма передачи высшей власти. Первый этап: возвышение Берии (март-июнь 1953 год).
«Лаврентий Павлович Берия — это имя у многих советских граждан вызывало страх, особенно его боялись в политических верхах. Вместе с тем, с 1944-го Берия курировал все работы и исследования, связанные с созданием атомного оружия, проявив при этом незаурядные организаторские способности. Безусловно, этот политический деятель заслужил более пристального расследования его преступлений. По всей видимости, остальные члены «коллективного руководства» боялись, что если следствие затянется, то появятся признания, говорящие об их жесточайших преступлениях против страны и народа», — отметила Юлия Надехина.
Он немедленно начал масштабные реформы:
Первое — пересмотр уголовных дел — были созданы комиссии для проверки послевоенных событий («дело врачей», «мингрельское дело», «авиационное дело»), все фигуранты этих процессов были реабилитированы. Второе — амнистия: Верховный Совет освободил более трети содержащихся в трудовых лагерях — свыше миллиона человек, осужденных преимущественно за уголовные преступления, должностные проступки и воинские проступки. Приказом министра было запрещено применять пытки.
«Третье — «коренизация» — началось возвращение к политике 1920-х годов по выдвижению национальных кадров в республиках. Это привело к необоснованным увольнениям представителей некоренного населения при назначении на должности, — говорит Наталия Козьякова. — И, конечно же, внешняя политика: Берия предлагал отказаться от ускоренного строительства социализма в ГДР и содействовать объединению Германии, чтобы превратить ее в экономического партнера СССР».
Второй этап: противостояние Хрущева и Маленкова. После устранения Берии реальная власть оказалась в руках двух недавних союзников, ключевым инструментом укрепления позиций первого секретаря стал курс на частичную либерализацию:
Массовая реабилитация. После XX съезда КПСС работа комиссий по реабилитации жертв политического насилия активизировалась, к 1962 году было полностью восстановлено в правах почти 700 000 человек. Срок нахождения в лагерях засчитывался в трудовой стаж, что давало право на пенсии и компенсации.
«Восстановление автономий. В январе 1957 года Президиум ВС СССР разрешил вернуться на историческую родину депортированным народам — калмыкам, чеченцам, ингушам, карачаевцам и балкарцам, восстановив их национальные образования. Но кампания имела четкие границы, реабилитация не коснулась открытых политических оппонентов сталинизма (Троцкого, Каменева, Зиновьева, Бухарина), а решение о депортации поволжских немцев и крымских татар отменено не было, — объясняет условия Наталия Козьякова. — К концу 1950-х годов процесс освобождения политзаключенных начал сворачиваться. Прямым следствием XX съезда стала официальная десталинизация, имя вождя исчезло из торжественного обещания пионеров, комсомольской клятвы и текста присяги вступающих в партию».
Началась массовая смена топонимов: переименовывались города (например, Сталинград стал Волгоградом), улицы, заводы и колхозы. Гимн СССР до написания нового текста исполнялся без слов, чтобы избежать упоминания Сталина.
Однако и этот процесс оказался обратимым. Подавление антикоммунистических восстаний в Венгрии и Польше в 1956 году напугало советское руководство перспективой повторения подобных событий внутри страны.
Критика недавнего прошлого была постепенно свернута.
«На первый план вновь начали выноситься заслуги Сталина в индустриализации и победе в Великой Отечественной войне, а не его репрессивная политика. Тем не менее, точка невозврата была пройдена. В ночь с 31 октября на 1 ноября 1961 года, после постановления XXII съезда КПСС, тело вождя было тайно вынесено из Мавзолея и захоронено у Кремлевской стены. Прежняя политическая система окончательно ушла в прошлое, открыв советскому государству путь к масштабным внутренним трансформациям», — подытожила в интервью Наталия Козьякова.