«Пьянящий дух свободы». Как гласность изменила жизнь СССР?
Ускорение, перестройка, гласность — 40 лет назад Советский Союз взял курс на свободу слова. Проблемы государства стало возможно обсуждать не только на кухне, но и в прессе. Тогда о приходе новой эпохи перед народными депутатами заявил Генеральный секретарь ЦК КПСС Михаил Горбачев. Ка это было вспомнил, политический обозреватель «МИР 24» Дмитрий Барбаш.
«Провозглашая с трибуны XXVII съезда ЦК КПСС эпоху гласности, Михаил Сергеевич Горбачев не придумал ничего нового, а вспомнил хорошо забытое старое. Этот термин звучал еще в императорской России в середине XIX века. Тогда речь шла об ослаблении государственного контроля над газетами и журналами. А Владимир Ленин считал гласность важнейшим признаком демократизма», — отметил журналист.
К перестройке и ускорению теперь добавляется новый термин — гласность. В СССР больше проблемы не замалчивают, а открыто о них говорят. В газетах пишут о проститутках. Печатают запрещенного Солженицына. Свобода слова на телевидении. Вместо политически выверенных текстов — прямые эфиры.
«Были вещи, которые нельзя было критиковать и даже обсуждать. Например, руководство Компартии. Нельзя было критиковать высших руководителей», — рассказал журналист, декан Высшей школы телевидения МГУ им. М. В. Ломоносова Виталий Третьяков.
Кожаные куртки, браслеты с шипами, рваные джинсы. Рок-н-рольщики одними из первых почувствовали гласность. Советский андеграунд стал выходить на официальную сцену. По радио звучали песни «Кино», «Алисы» и «Наутилуса».
«По телевизору стали крутить тот же «Аквариум» этот «Поезд в огне». Для нас, для подростков, это было что-то новое. И ты понимал, что эти песни могли появиться только сейчас», — поделился музыкант, сотрудник музея андеграунда Юрий Облеухов.
Гласность пришла и в кино. На большие экраны выходят ленты, долгие годы пылившиеся на полках. Одна из таких — картина грузинского режиссера Тенгиза Абуладзе «Покаяние».
«Этот фильм стал фильмом-знамением, фильмом-протестом, новым словом. Он оказался гимном той эпохи, которая решила перестроить, переломить, перепахать», — сказал кинорежиссер Ираклий Квирикадзе.
Испытанием для гласности стала авария на Чернобыльской атомной электростанции. О ней советские граждане узнали из короткого сообщения в программе «Время» лишь спустя два дня.
Виталий Третьяков, журналист, декан Высшей школы телевидения МГУ им. М. В. Ломоносова:
«ЧАЭС находилась близко к границам других стран. Радиоактивное облако (что там правда, что неправда — неясно), естественно, Запад сразу это заметил. То есть удержать информацию дальше в рамках официального кокона вот этих ТАССовских сообщений было уже невозможно».
Советское руководство потом упрекали за то, что в первое время оно скрывало масштабы катастрофы. Досталось тогда и всей атомной отрасли. Критиковать советское в эпоху гласности стало модным.
«Опасения начались, когда эта критика стала приобретать нигилистические размеры и такую хамскую безоглядность, когда там: «Россия — тупиковая цивилизация», «Что у нас за страна, и народ у нас не такой и история у нас не такая».
Советский Союз все больше охватывал пьянящий дух свободы. Факты часто подменялись домыслами. В обществе стал намечаться раскол.
«Это 1988 год, когда в печати было опубликовано открытое письмо Нины Андреевой «Не могу поступиться принципами». Мы видим реакцию общества на культурную политику государства, и это реакция негативная. И она спрашивает у государства: «Что же вы так огульно критикуете наше прошлое, отказывая ему в каких-то позитивных моментах?»
В итоге политика гласности привела к открытой критике Коммунистической партии и ее идеологии. Весной 1990 года из Конституции СССР было убрано положение «о руководящей и направляющей роли КПСС». Еще через полтора года не станет и самого Советского Союза.