Народной артистке РСФСР Людмиле Зайцевой — 80. Как кубанская девочка стала лицом целого поколения?
80 лет исполнилось народной артистке РСФСР Людмиле Зайцевой. «Здравствуй и прощай», «А зори здесь тихие», «Маленькая Вера» – в ее фильмографии нет случайных ролей, как не было и легких побед. О том, как кубанская девочка с упрямым характером стала лицом целого поколения, узнал корреспондент «МИР 24» Роман Паршинцев.
Бойкая, дерзкая, настоящая. В «Зорях» Людмила Зайцева сначала и вовсе заявила режиссеру: «Буду играть старшину Васкова!» Да так категорично, что оставалось лишь догадываться – шутит она или всерьез.
«В 1964 году мы поступали. Ходила такая красивая, независимая казачка в черном платье и во вьетнамках. Голодала, голос потеряла, но была такая шумная, смелая, отчаянная!»
Путь к этой роли был долгим. Дочь кубанских казаков, она штурмовала столичные вузы четыре года подряд. Ее не брали из-за южного говора. Но Зайцева, как говорят коллеги, «строила себя сама» – сутками сидела с книгами, исправляла речь, ждала своего часа. И дождалась. В 1972 годц режиссер Виталий Мельников предложил ей главную роль в фильме «Здравствуй и прощай».
Эта роль стала для нее «камертоном». Мельников разглядел в актрисе то, что не видели другие, – магическую органику и чувство земли. Она не изображала птичницу Шуру Ермолюк, она ею была.
«В ней было чувство земли, особых отношений в любви. Она этим жила, поэтому была очень органична и убедительна. Тут ее казачья природа – какая-то стать такая вдруг у нее появилась. И было понятно, что в нее можно влюбиться».
Яростный темперамент Зайцевой разглядел режиссер Владимир Венгеров. В фильме «Строговы», в сцене, где ее героиня защищает свою корову, она била партнера по кадру вожжами по-настоящему.
«Била. А как она еще могла? Гладить меня должна была? Хорошая у нее рука, нормальная, сильная, женская. Она не изменяла себе, не изменяла своему характеру – в этом ее победа», – рассказал Валерий Баринов.
В конце 1980-х она сыграла необычную для себя роль матери в «Маленькой Вере». Образ грубоватой женщины с химической завивкой и железными коронками был ей чужд, но Зайцева смогла сыграть его так, что миллионы зрителей узнали в ней свою соседку по лестничной клетке.
Магия Людмилы Зайцевой – в цельности, одинаковой убедительности в роли измученной обменщицы квартиры и в образе русской царицы. И в том самом строгом воспитании, которое не дает «выйти из берегов» ни в жизни, ни в профессии.
Ее героини никогда не были масками, скорее судьбами, в которых зритель, как в зеркале, мог видеть самого себя.