Аристократ духа и гениальный одиночка. Творческий путь актера Александра Кайдановского
80 лет назад родился актер Александр Кайдановский, чье имя стало синонимом абсолютной свободы и поиска себя. Его жизнь резко оборвалась в 1990-х, и осталось много вопросов. Ответы на некоторые из них попытался найти корреспондент «МИР 24» Роман Бирюков.
По роковой случайности или нет, Александр Кайдановский прожил 49 лет и снялся в 49 фильмах. Финал его большой кинематографической истории случился во Франции. В 1994 году он вошел в состав жюри Каннского кинофестиваля. За главный приз – «Золотую пальмовую ветвь» – боролась картина «Утомленные солнцем» Никиты Михалкова. Весь мир ждал триумфа российского режиссера. Но Кайдановский, сидя в золотом зале, проголосовал за тарантиновское «Криминальное чтиво». На приеме после закрытия Михалков отказался сидеть рядом с бывшим другом, сочтя это предательством. Никто тогда не знал правды. Именно Кайдановский почти выгрыз для Михалкова другую награду в Каннах – Гран-при конкурса. А их творческий союз образовался в павильонах Мосфильма в середине 1970-х на съемках картины «Свой среди чужих, чужой среди своих».
Ротмистр Лемке стал визитной карточкой молодого Кайдановского. Аристократ с мертвыми глазами, человек без будущего. Говорят, на съемках они с Михалковым конфликтовали, едва не подрались – два хищника в одной клетке.
Режиссер Евгений Цымбал дружил с Кайдановским больше 20 лет. Вместе они учились на высших курсах сценаристов, вместе работали на картине «Сталкер» Андрея Тарковского – один в кадре, другой за кадром.
После «Сталкера» Кайдановскому перестали предлагать роли. Сам актер объяснил это так: масштаб картины недостижим – и любой другой персонаж казался мелким. И все-таки он снимался. Одна из самых пронзительных ролей – «Кто поедет в Трускавец» в телевизионном фильме Леонида Марягина. Здесь нет ни пыльцы Зоны, ни кожанки ротмистра. Обычный, циничный, успешный советский интеллектуал, плейбой, который вдруг сталкивается с настоящим чувством.
За границу его не выпускали как неблагонадежного, хотя его звал Тарковский в драму «Ностальгия». От театральной сцены отвернулся сам, хлопнув дверью ушел из Театра Вахтангова после первого же сезона. Попытался снимать сам, но денег не хватало. В памяти друзей он так и остался гениальным одиночкой, аристократом духа, который так и не нашел свою комнату счастья.