Город фабрик, невест и конструктивизма. Почему Иваново считали государством в миниатюре?
Текстильная столица. Русский Манчестер. Город авангарда, ситцевых королей и даже невест. Все это — Иваново. В интервью MIR24.TV искусствовед Юлия Рольник рассказывает о городе как об индустриальной утопии, художественном эксперименте и зеркале советского ХХ века.
Смотрите на телеканале «МИР» 30 января в 21:40 фильм «Одиноким предоставляется общежитие». В центре сюжета — женское общежитие текстильного комбината, где царит особая атмосфера: здесь живут девушки, каждая из которых мечтает о личном счастье. Но настоящей душой этого дома становится Вера Голубева — женщина, которая, забыв о собственных мечтах, посвящает жизнь устройству чужих судеб. Она пишет и рассылает брачные объявления, тщательно подбирает женихов для подруг, а сама, гуляя на чужих свадьбах, уже давно перестала верить в возможность собственного счастья. Фильм снимали в Москве и Иванове в 1983 году.
История Иванова — редкий пример того, как город складывается не вокруг княжеского кремля или торговой слободы, а вокруг фабрики, станка и социальной идеи.
Уже в конце XIX — начале XX века север Владимирской губернии и юг Костромской образовали Иваново-Вознесенский промышленный район — мощный текстильный кластер, по численности населения и экономическому значению превосходивший губернские центры. Этот факт принципиален: Иваново формировалось не как «провинция», а как альтернативный центр модерности.
Губерния как признание свершившегося
Вопрос о создании отдельной губернии с центром в Иваново-Вознесенске был поднят еще в 1917 году — задолго до формального решения. Постановление НКВД от 20 июня 1918 года лишь юридически закрепило реальность.
«К этому моменту губерния уже функционировала как цельный социально-экономический организм. Важную роль в ее создании сыграл Михаил Фрунзе — фигура, соединяющая военную, административную и символическую власть раннего советского времени. Иваново стало не просто региональным центром, а моделью нового государства в миниатюре».
Революция как повседневность
Гражданская война не превратила Иваново в линию фронта — город оказался в глубоком тылу, но именно это сделало его ключевым пространством институционального строительства. Здесь формировались воинские части, работали курсы командиров, размещался штаб Ярославского военного округа. Одновременно текстильная промышленность переживала тяжелейший кризис: нехватка хлопка и топлива, остановка фабрик, отток населения.
Юлия Рольник говорит: национализация предприятий и жесткая мобилизационная экономика не только спасли промышленность от гибели, но и создали основу для будущего рывка 1920-1930-х годов.
Архитектура нового мира
Период 1917-1934 годов справедливо называют «золотым веком» ивановской архитектуры. Город стал своеобразным полигоном советского социального эксперимента, где идеи конструктивизма воплощались не декларативно, а практически.
«Здание Ивсельбанка Виктора Веснина, «Дом-корабль» Даниила Фридмана, гостиница «Центральная», корпуса политехнического института Ивана Фомина в стиле «красной дорики» — это не просто архитектурные объекты, а визуальные манифесты эпохи. Иваново уступает по количеству памятников конструктивизма в Центральной России лишь Москве — и в этом его уникальность», — объясняет в интервью MIR24.TV Юлия Рольник.
Город-лаборатория
В 1920-е годы здесь открывается первая в СССР фабрика-кухня, реализуется концепция рабочего поселка-сада, строятся фабрики нового типа — имени Дзержинского, «Красная Талка», меланжевый комбинат. Генпланы, даже не принятые официально, задавали направление развития на десятилетия вперед.
Параллельно фабрики становятся площадками художественного эксперимента: ивановский агитационный текстиль превращает ткань в носитель идеологии и авангардной графики, соединяя искусство и массовое производство.
Цена утопии
«Этот же период стал временем утрат, — говорит Юлия Рольник. — Снос храмов, ликвидация кладбищ, разрушение «исторической ткани» города — все это было частью идеологического переустройства пространства. Надпись на месте разрушенного Покровского монастыря — «на месте очагов классового рабства построим дворец социалистической культуры» — звучит сегодня как концентрированная формула эпохи».
Новые здания — театр и Дом Советов — заняли место сакральных комплексов, и тем самым город приобрел свой драматический разлом между памятью и будущим.
«Красный Манчестер»
В конце 1920-х Иваново-Вознесенск становится центром Ивановской промышленной области — третьей в СССР по стоимости продукции. Город называют «Красным Манчестером» и даже рассматривают как потенциальную столицу РСФСР.
Юлия Рольник уточняет в беседе: это был момент максимальной символической нагрузки. Иваново мыслилось как третья пролетарская столица, альтернатива Москве и Ленинграду.
Война и послевоенный модерн
В годы Великой Отечественной войны город стал важнейшим текстильным тылом страны и местом формирования воинских частей. Здесь началась история легендарной эскадрильи «Нормандия — Неман».
«Послевоенное развитие привело к расширению границ города, созданию новых промышленных и жилых районов, появлению троллейбусной сети, масштабному благоустройству. При этом часть конструктивистского наследия была перестроена в духе сталинского неоклассицизма — симптом смены эстетических и политических приоритетов», — говорит Юлия Рольник.
Культура между официальным и личным
Иваново второй половины ХХ века — это активная театральная, музыкальная, музейная жизнь, Дом творчества композиторов, фестивали, кинематографические события.
Одновременно город становился пространством позднесоветской мифологии — «родина первого Совета», монументы революции, символическая перегруженность, объясняет Юлия Рольник.
Показательно, что в 1989 году акция верующих женщин у Введенского храма стала одним из самых сильных культурных жестов эпохи перестройки — личный протест против забвения памяти оказался сильнее официальных нарративов.
После фабрик
Постсоветский кризис разрушил привычную индустриальную модель, но одновременно открыл путь к переосмыслению.
Корпуса фабрик превратились в торговые и культурные пространства, город начал искать новую идентичность — уже не как «текстильная столица», а как уникальный музей советского модерна под открытым небом.
Ивановские невесты
В советском фильме «Честный, умный, неженатый» звучит песня «О любви все твержу тебе заново, / Но, когда зря твердить надоест, / Так и знай: я уеду в Иваново, / А Иваново — город невест». После его выхода строчки стали крылатыми и ушли в народ.
Хотя, Иваново прославился как город невест, конечно, намного десятилетий раньше. После Великой Отечественной войны на местных предприятиях трудились в основном женщины, и текстильная промышленность стала считаться женской отраслью. Тогда статус и закрепился за городом.
Город ситцевых королей
Музей Ивановского ситца — сердце города. Уникальное пространство расположено в родовом доме фабриканта и мецената Дмитрия Бурылина, построенном в начале XX века в стиле «модерн».
И здесь есть все, что может покорить даже самого избалованного посетителя. На секундочку: текстильная коллекция насчитывает несколько сотен тысяч единиц. Музей рассказывает не только о сложном искусстве создания узорных тканей, а также о том, как менялись с годами технологии производства и, собственно, сами ситцы: от неровных однотонных орнаментов до привычных нам сейчас разноцветных рисунков.
Советских людей в прошлом столетии облачили в дирижабли и тракторы, фабричные трубы и социалистические лозунги, серпы и молоты. Редчайшие ткани разных времен — от старинных до агитационных (таких вы не увидите нигде!) — рассказывают о том, что в каждом образце ивановского ситца — целый мир народного искусства. Это живая история становления уникального культурного кода.
Ценный культурный текст ХХ века: Иваново сегодня
Иваново — это город, где ХХ век по-прежнему присутствует физически: в архитектуре, планировке, памяти. Его ценность — не в глянцевой туристической открытке, а в честности исторического слоя.
«Здесь можно увидеть, как утопия становится бытом, как искусство служит социальной идее и как город переживает смену эпох, не теряя своего характера. Иваново — это не только край ситцев и невест. Это редкий пример города, где история, архитектура и искусство слились в единый, противоречивый и потому особенно ценный культурный текст ХХ века», — подчеркнула в разговоре Юлия Рольник.