Этот человек крепче бетона, который сам же и изобрел. Борис Гусев сделал свои открытия еще во времена СССР и продолжает совершенствовать этот материал до сих пор, передает специальный корреспондент «МИР 24» Глеб Стерхов.
НИИ бетона и железобетона – сюда почти 50 лет назад Борис Владимирович пришел лабораторией испытаний руководить. Тот случай, когда, особенно на начальном этапе, ломать куда важнее, чем строить. Это 100-тонный пресс, на нем испытуемый образец, классический, самый популярный бетон, в котором 30% цемента, 70% щебень, песок и добавки. Собственно, он родоначальник тех самых 50 оттенков серого бетона. Хотя сейчас их, конечно, сотни, если не тысячи.
Образец и минуты не продержался. Рассыпался на трети максимального давления. Такая прочность – 34 тонны на площадь 10 квадратных сантиметров – в начале прошлого века отличный результат. Сегодня и здания выше, и прочность нужна поболее.
Увесистый образец совсем из другой марки бетона. Он даже звенит по-металлически. Из такого делали «Москва-Сити» и небоскреб в Санкт-Петербурге. Самый высокий небоскреб Европы – 462 метра. И самый устойчивый. Такой образец, скорее всего, как здесь говорят, будет отстреливаться в процессе испытания. Почти 55 тонн на площадь размером с ладонь.
Другой образец ломать вообще бесполезно. Из таких конструкций делают бомбоубежища. В составе смеси вещества, которые до сих пор засекречены.
«Там не столько прочность, сколько ударная вязкость. И ударная вязкость создается конструктивными решениями, дополнительным фиброармированием, которое гасит ударное воздействие и вязнет то, что ударяет в эту стенку, например».
У сотрудников доступ к гостайне и подписка о неразглашении. Раньше хороший бункер маркировали ФАБ-3000 – это значит, выдержит трехтонный фугас. Современные выдержат попадание ядерной бомбы. Усилие 100 тонн и более. И это на 10-сантиметровый кубик.
А у истоков всего этого многообразия конструкционных материалов – академик Гусев. Родился в 1936-м, в деревне Шилово под Рязанью. Первое место учебы после школы – Рязанский техникум железнодорожного транспорта. По обмену опытом окончил Варшавский политех. Наукой занялся сначала в Ташкенте, потом перебрался в Днепропетровск, где защитил кандидатскую и создал Институт инженеров железнодорожного транспорта.
«Бывали случаи, когда у нас в стране случался массовый выход из строя железобетонных шпал. Буквально целые плети, они длиной 25 метров, на 90% через три года уже стояли из разрушенных шпал. Это опасно».
Гусев и его команда выяснили, что шпалы разрушались через 500 дней после их схода с конвейеров. Еще несколько лет ушло на научные изыскания. В итоге полностью переделали состав и получили основу, которой не страшны ни резкие перепады температур, ни наводнения. Итог – многомиллиардная экономия. Транспортные артерии полностью перешили на Дальнем Востоке и на Сахалине, а затем и по всему Союзу.
А потом были стройки всесоюзного значения 1960-х и 1970-х годов. Партия требует ускорить темп строительства, и талантливого ученого вызывают в Москву.
«В Москве создалась ситуация, когда темпы строительства как-то существенно снизились. И мы создали оборудование вибрационное, с элементами удара, производительность труда возросла на 50%. Вот за это мы получили первую государственную премию».
После первой будет еще шесть государственных премий.
«В конце концов я переехал, и мы активно строили олимпийскую Москву, которую успешно, в общем-то, и закончили», – рассказал Борис Гусев.
Академик Валентина Степанова бок о бок с Гусевым более полувека проработала. Делится секретом гусевских сумасшедших темпов строительства.
«Бетону для нормального твердения нужно 28 суток. Мы даем ускоренное твердение в пропарочных камерах, мы даем температуру 95 градусов, и бетон набирает прочность за четыре часа. Мы укладываемся и отправляем бетон на стройку».
Первый объект той грандиозной стройки, гостиницу «Космос», возвели особым способом. Построили прямо в котловане бетонный же завод. А гостиницу возвели прямо вокруг него. Из тех технологий родились каноны современного быстрого строительства.
Сегодня фибробетон – инновационный материал. При этом абсолютно доступный. Чего туда только не добавляют – стальные, полимерные или минеральные волокна. Энтузиасты экспериментируют. Прогиб засчитан с запасом. Вместо стальной арматуры стекловолокно или композит – он и легче, ударная вязкость в пять раз больше, чем у железобетона.
В промышленных масштабах стены и перекрытия можно сделать просто запредельно прочными. Сквозь плиту пропускают железные тросы, стрэнды. Один конец такого стального мускула крепят в анкере, а другой натягивают домкратом с усилием в 15 тонн. Такой напряженный бетон разорвать невозможно. Из него делают многометровые перекрытия стадионов. Из фибробетона – банковские хранилища, взлетно-посадочные полосы, а еще благодаря ему человек в космос летает.
«Мы выезжали в область строительства «Восточного». Выезжала моя лаборатория, и мы там смотрели, обследовали, как уложили, как сделали. А перед этим была лаборатория, которая это укладывала», – отметила Валентина Степанова.
Позади тысячи замесов разных составов на износостойкость, морозо- и влагоустойчивость и, конечно, жаропрочность. Для этого испытания тоже особые. Вот, две дамы вместо котлет на кухне в цеху бетон жарят.
«Мы изучаем свойства бетона при нагреве для расчета потом огнестойкости конструкции. При пожаре, после пожара».
В пустотелой башне образовалась реактивная тяга. Тросы, натянутые внутри для жесткости конструкции, начали плавиться. Башня могла рухнуть на жилой район. Но даже не накренилась, так как возводили ее из специального предварительно напряженного железобетона.
«Там автор и конструктор Травуш, академик Травуш Владимир Ильич. А Борис Владимирович работает с ним в тесном контакте. Это уровень», – рассказала Валентина Степанова.
После пожара ученые и строители башню изнутри фактически заново пересобрали. Даже цвет бетона подобрали точь-в-точь.
У этой сейсмоплатформы нет аналогов ни в СНГ, ни во всей Восточной Европе. Из его сейсмо- и коррозионно-устойчивого материала строили авто- и железнодорожные тоннели, прокладывали станции метро, возвели и опоры столь «невозможного» для Запада Крымского моста, и высотные здания на Дальнем Востоке, в Китае и Японии.
«В 1991-1992 годах были организованы Инженерные академии Республики Казахстан, Азербайджана, Армении, Украины и других. Образовалась Международная инженерная академия. Так вот, президентом Инженерной академии СССР, Российской инженерной академии и Международной инженерной академии был избран Борис Владимирович Гусев», – отметил академик, первый вице-президент и главный ученый секретарь Российской инженерной академии Леонид Иванов.
А свои юбилеи он часто отмечает в родной Рязани. И в бывшем техникуме бывает. Отец износостойких конструкций и сам как будто из железобетона. В свои 90 продолжает оставаться примером для молодых и по жизнерадостности, и по творческой энергии.