Заветный желудь и сила корней. Есть ли будущее у генеалогического туризма?
Существует популярное утверждение, что для лучшего понимания творчества известного писателя, художника или музыканта, нужно посетить места, где представитель богемы родился, рос, долгое время жил. Однако не менее важно каждому из нас знать, когда, где и как жили разные поколения наших предков. Сейчас все больше россиян обращаются к корням собственной семьи, составляют генеалогическое древо, посещают места, напрямую связанные с родными. Корреспондент MIR24.TV поинтересовалась у тех, кто на профессиональном или любительском уровне погружен в исследовательский поиск родословных, насколько перспективно в нашей стране направление генеалогического туризма. И надо сказать сразу, единого мнения на этот счет нет.
Прадедушкин дуб и прабабушкин дом
Порой интерес и уважение к заслугам старших родственников уводит путешественников далеко от их нынешнего дома. Например, жительница Екатеринбурга прошлой осенью отправилась в Калининградскую область не только любоваться закатами на Балтике в Светлогорске и гладить котов в Зеленоградске. И самым важным сувениром из этой поездки она считает не янтарь и даже не марципаны.
«В октябре 2025 года съездила к Бранденбургским воротам в Калининграде и привезла оттуда желудь, который рос прямо у ворот. Именно за защиту этих ворот мой прадедушка и был награжден одной из медалей. Верю, что мы с ним были у одного и того же дуба с разницей в 80 лет. Теперь это самый дорогой сувенир из моих путешествий».
Прадедушка Анастасии, Василий Анисимович Пелевин, родился в 1908 году. Был красноармейцем 545-го пушечного артиллерийского полка, награжден медалями «За взятие Кенигсберга» и «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов». И для правнучки живым артефактом, связанным с прадедушкой, стал дуб в самой западной части нашей страны.
А москвичке Елизавете Красновой пришлось преодолеть 600 километров от Москвы до села Козловки в Воронежской области, чтобы увидеть дом прабабушки. Отец много раз говорил девушке, что дом наверняка давно развалился. Однако ее это не остановило.
«Однажды я просто собралась и поехала. Шестьсот километров одна на поезде в деревню, про которую часто слышала от родственников, вздыхавших с ностальгией: «А вишневые сады-то какие в Козловке… 15 ведер за раз собирали!» С семейными историями часто бывает так: стоит решиться, и вокруг сразу начинают происходить маленькие чудеса. Жена моего дяди неожиданно включилась в поиски, обзвонила родню в деревне, договорилась, чтобы меня встретили на вокзале, разыскала телефоны дальних родственников, о которых я раньше и не слышала. Семья на глазах сплачивалась вокруг события, смысл которого многие толком не понимали. Зачем из Москвы ехать и искать развалившийся дом? Пока ехала, все думала о прабабушке. Я ее не застала, она умерла за год до моего рождения, и образ собирался из фотографий и отцовских рассказов. Прабабушка Груня всю жизнь прожила в Козловке, работала в поле. Похоронила мужа, ушедшего на войну. Одна вырастила пятерых детей и получила медаль за многодетное материнство. Ее дом пустовал с 1990-х, с тех пор как ее не стало. И все-таки меня туда тянуло — дотронуться, увидеть, что осталось от ее жизни и того времени. Дом той самой прабабушки, к которой все внуки и правнуки съезжались на лето».
К удивлению правнучки, дом хоть и оказался не таким, как она его себе представляла, но до сих пор крепкий, добротный. Только в одной из комнат провалился пол.
«Тогда я окончательно поняла: моя жизнь, моя история, не начинаются с меня, — делится Елизавета. — Наверное, ради таких мгновений я и занимаюсь генеалогией. В каждой семье есть свои точки притяжения. Дом, деревня, улица, старый фотоальбом. Место, куда тянет, даже если ты там никогда не был».
Будучи выпускницей исторического факультета Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова, собеседница решила посвятить себя именно генеалогии уже на коммерческой основе. И объяснила, из чего складывается ценообразование на услуги специалистов.
«Исследование под ключ делается 12-15 месяцев, в других агентствах могут и больший срок устанавливать — до 2 лет. Клиентов около 5-10 в месяц. Стоимость минимального пакета — 300 000 рублей за одну фамильную ветвь, это исследование на период в 100 лет в ретроспективе, то есть по ХХ веку. Цена за более глубокое исследование — 400 000 за ветвь. Оно включает уже работу с дореволюционными документами XVII-XIX веков. Чаще всего заказывают 2 фамилии, кто-то заказывает 4 или 8. Кто-то из клиентов просит разбить сумму на 2/4/12 платежей. Но нередко вносят и всю сумму разом. В стоимость исследования входит архивный поиск: все архивы РФ, СНГ, Прибалтики, ведомственные архивы, включая ФСБ и МВД. И, конечно, непосредственно составление древа, краеведческое исследование, написание и издание печатной родовой книги», — перечисляет генеалог.
Если же сумма кажется кому-то чрезмерной, то им предлагают обучение в школе генеалогии, где стоимость 10-недельного курса обойдется в 30-35 тысяч рублей. Зато вы сможете самостоятельно и профессионально погрузиться в историю своей семьи.
А пока стоит воспользоваться практическими советами от Елизаветы Красновой.
Во-первых, надо записать все, что уже известно: имена, даты, семейные легенды. Позвоните старшим родственникам, близким и дальним, запишите разговоры на диктофон.
Во-вторых, если вам нужен небольшой поселок, поищите справочники населенных пунктов Российской империи. Это поможет узнать дату основания села или деревни, количество дворов, а самое главное — принадлежность к церковному приходу. Теперь получится точно сформулировать и отправить запросы в региональный архив, чтобы получить доступ к дореволюционным метрическим книгам, где наверняка обнаружатся записи о рождении, браках и смертях предков.
В-третьих, не стоит делать все единолично. Не стесняйтесь обращаться к родным, даже если они поначалу отнесутся к вашей затее скептически. Коллективные воспоминания помогут воссоздать целостную семейную историю.
В-четвертых, фиксируйте, прибыв на место, что видите.
«Я фиксировала все подряд: стены, окна, печь, двор, вид с крыльца, — поясняет Елизавета. — Сфотографировала надписи на стенах и старые газеты, которыми были оклеены стены, по ним, кстати, можно установить год последнего ремонта. Если окажетесь в доме предков, фотографируйте все, даже то, что кажется неважным. Откройте шкафы и сундуки, если они уцелели: в заброшенных домах находят и старые фотографии, и письма с фронта, и иконы. Обязательно поговорите с соседями, в деревне люди помнят друг друга поколениями. Спрашивайте конкретно, не «что вы знаете о моей семье», а «кто здесь жил до войны?», «где была школа?», «помните кого-то по фамилии такой-то?». Конкретный вопрос пробуждает конкретные воспоминания. Ходила по двору и ловила себя на странном ощущении. Будто я тоже теперь часть семейной истории, часть той мифической Козловки, о которой все вздыхали. Представляла, как прабабушка входила во двор с ведром воды, как ставила на окно банку с вареньем, как встречала гостей на ступенях. Это сложно объяснить словами. Что-то внутри просто встало на место».
Ну, и в-пятых, если вас потянуло на родину предков, вы ясно ощущаете это притяжение, то не сопротивляйтесь и не откладывайте поездку.
«Деревни пустеют, дома разваливаются, — констатирует печальный, но очевидный факт специалист. — Старшие родственники уходят, и часто быстрее, чем мы успеваем спросить. Я часто слышу: «вот выйду на пенсию и сяду писать родословную книгу». Только через десять лет той бабушки, которая помнит, может уже не быть. А дом превратится в фундамент, заросший крапивой. Начните с малого. Сегодня вечером позвоните самому старшему родственнику и спросите: «Расскажи, где ты родился? Как звали твоих родителей? А их родителей?» Запишите разговор на диктофон. Потом откройте сайт регионального архива и посмотрите, какие документы по вашему району доступны. Многие архивы уже оцифровали метрические книги, и прапрадеда можно найти, не выходя из дома. А когда соберетесь поехать — возьмите с собой блокнот, диктофон и запас терпения. Деревня откроется не сразу. Но когда откроется, вы поймете, что вам это было нужно».
Профессиональное сообщество профессиональных генеалогов в целом настроено оптимистично.
«Генеалогия и поиск предков, действительно, набирает популярность в России в последние несколько лет. Связано это с несколькими факторами: рост популярности психотерапии, ДНК-тестирования и оцифровывание архивов. Для большинства исследование родословной — некоторая рефлексия и попытка почувствовать «почву» под ногами в период нестабильности или проработки травм. С учетом того, что генеалогия сама по себе становится популярной, генеалогический туризм неизбежно будет пользоваться спросом. Особенно среди тех, кто самостоятельно проводит исследование истории своей семьи. Основная часть бюджета для таких поездок — дорога и проживание, так как большинство архивов открыты для посетителей. Исключение могут составлять расходы на государственные пошлины за услуги таких учреждений, но, как правило, они не превышают 5000 рублей».
Красная Гора на Летнем берегу
Еще с одним человеком, который не только нашел свои корни, но и безвозмездно восстановил историю соседних деревень, автор статьи познакомилась давно благодаря социальным сетям. Тема Русского Севера привела на канал в мессенджере: его создала несколько лет назад Александра Орлова совместно с супругом. Молодые люди настолько прониклись Красной Горой на Летнем берегу Белого моря, что даже создали настоящие бумажные открытки и однажды разослали за свой счет всем желающим из числа подписчиков.
И действительно, открытка с оригинальным дизайном, посвященном поморской деревне, и теплыми пожеланиями пришла!
«Деревня Красная Гора на Летнем берегу Белого моря — родовое гнездо нашей семьи, отсюда моя бабушка — и сила корней, которую мы всей семьей тут чувствуем — невероятная! Деревня умирает, и мы видим всю задачу сохранять ее: построили часовни, купили дом и восстанавливаем его, чиним мосты и даже делали в клубе выставку впервые за 30 лет!»
Девушка не останавливается на достигнутом и дальше составляет генеалогическое древо, так как считает это бесконечным процессом. И если кажется, что глубже копать некуда, нужно искать вширь. Поэтому Александра не ограничилась Поморьем, а поехала также в Тамбовскую область.
«Оттуда родом дедушкины бабушка с дедушкой, то есть мои «пра-пра». Мы ездили искать их родительский дом и нашли, посмотрели на деревню и вдохновились на дальнейшие поиски, — продолжает она. — Возможно ли развитие генеалогического туризма на коммерческой основе в нашей стране? Это непростой вопрос. С одной стороны, хочется сказать однозначное да, но когда понимаешь, какие ресурсы должны стоять за таким туризмом и сколько должно стоить такое путешествие, если речь о коммерции, то очевидно — это очень дорогостоящая история. Ведь чтобы найти предков заказчиков тура и свозить даже несколько человек по местам их «пра-пра», у тех, кто занимается этим профессионально, уйдет не один месяц подготовки и изучения. Поэтому получается уникальная и очень дорогая история. Как ее сделать доступной — вот это как раз пища для размышления».
«Отдых, поиск, познание»
Существует совершенно полярная точка зрения по поводу привлечения родственников в качестве помощников при исследовании родового древа, а также здоровый скепсис на само явление коммерческих путешествий формата «прикоснись к корням».
Психоаналитик Андрей Кашкаров в свободное от работы время любит путешествовать. Изучением прошлого своей семьи занимался этим сам, привлекал и мотивировал однофамильцев и дальних родственников. В итоге еще в 2002 году составил, восстановил, перепроверил фамильное генеалогическое древо, вплоть до пятого колена царевича Сююндука (Василья), погибшего в схватке с касожским князем Редедей (Редегой).
«Это было увлекательно, и желание шло от души. Зато теперь об истории рода знают дети и внуки. Дальние родственники не много знают о своем роде и не особо интересуются историей рода — как и многие кругом, живут «обывательским стилем», поэтому как гиды или исторически ценные источники почти бесполезны, пусть не все, но большинство. Они сами не знают, что рассказать. Почти никто не помнит, как звали прабабушку, а то даже и бабушку по материнской линии, не то что о ее профессии и месте захоронения. Мне было интересно — это главная мотивация, а все технические проблемы поиска и тогда, и сейчас можно решить. Идея генеалогического туризма обоснована совокупной мотивацией путешественников, когда за одну или несколько поездок можно решить разноплановые задачи — отдых, поиск, познание. Каждая из целей для заинтересованного лица важна, а их совмещение в одном туре позволяет сделать его и насыщенным, и сэкономить».
Опытный поисковик уверен, что проблема в массовости — набирать большие группы не получится. Потому что те, кто стремился узнать прошлое своей семьи, еще до популярности цифровых технологий успел объездить места проживания предков.
«Пик популярности генеалогической работы в России приходился, примерно, на 2002-2007 годы, когда процветали и соответствующие услуги, оказываемые профессионалами заказчикам, и даже развивалось Российское Геральдическое общество — многим важны были статусные верифицируемые родственные связи в веках, гербы рода. Условно после 2010 года популярность генеалогических поисков в обществе сузилась, как будто все кому надо — уже сделали это, активное движение трансформировалось, сошло на нет. Хотя интернет дает огромные возможности даже для поиска своих родственников — живых или могил уже умерших, — за границей, где почти все архивы оцифрованы и можно найти, не выходя из дома, бесплатно всех «пра-пра-пра» на 8-10 колен в ретроспективе. В России такой оцифровки и верификации пока нет», — перечисляет путешественник.
И называет поисковую работу, даже индивидуальную, семейную, «уделом энтузиастов и лиц заинтересованных». Массового «притока» в этом занятии он не наблюдает за столько лет.
«Этот интерес изначально не материальный актив, он формируется внутри, в сознании конкретного человека, особенно если ему присущ исследовательский склад ума и стиль действий», — сделал вывод он.
Кстати, Андрей Кашкаров поделился, что особо трепета не испытал при посещении знаковых для семьи мест — все зависит от личности путешествующего.
«Генеалогический туризм, на мой взгляд, не массовое направление, а камерное, для тех, кто готов инвестировать средства в историю своего рода, чтобы передать ее потомкам. Пройтись по деревне, где жили предки, найти старое кладбище, прикоснуться к земле, хранящей память, такие поездки редко бывают спонтанными, чаще это осознанный подарок себе, близкому человеку или руководителю крупной компании. Направление не станет потоковым продуктом, ведь стоимость такого «тура в прошлое» может достигать 2,5 млн рублей с учетом архивных и командировочных расходов, а сам процесс растягивается до года».
Неожиданно, но практическое применение подобным изысканиям можно найти при выборе сферы деятельности. Особенно это актуально тем, кто никак не может определиться с профессиональной стезей.
«Современный рынок труда отличается высокой степенью нестабильности. И многим людям в течение жизни приходится менять профессию, иногда неоднократно. В таких условиях осознанный выбор нового направления становится критически важным. Генеалогический подход к самоопределению можно рассматривать как доступный и практичный инструмент исследования собственных способностей и жизненных траекторий. В рамках этого подхода мы анализируем ближайшие поколения, которые можем проследить без значительных затрат: родителей, бабушек и дедушек, а также более широкий круг родственников, тетей, дядей и других членов семьи. Если дополнить такой анализ теорией профессиограммы по Гарднеру, становится возможным более системно подойти к выявлению предрасположенностей к линии дарования в нас самих, чтобы реконструировать частично утраченную информацию и применить ее в действии», — советует Наталья Фетисова.
Что ж, выбор всегда есть. Займетесь ли вы поиском и организацией поездок к значимым для семейной истории местам самостоятельно, или же делегируете все этапы профессионалам — в любом случае, вы однозначно получите новую информацию, которая, вероятно, в дальнейшем сыграет гораздо большую роль, чем вы предполагаете.