Беспомощность или рациональное делегирование? Психологи — о бытовых навыках зумеров
Почти 80 % зумеров не могут самостоятельно заменить смеситель или повестить полку. Такие данные приводят аналитические исследования. Однако психологи считают, что это не приговор поколения, а так называемый сдвиг компетенций. Кто же самостоятельнее: тот, кто держит дрель, или тот, кто решает, кого позвать? MIR24.TV вместе с психологами изучил современную дилемму отцов и детей.
Самостоятельность по-новому
«Как психолог я бы не спешил объявлять зумеров беспомощным поколением. Здесь важно различать две ситуации: человек не умеет что-то делать и человек умеет, но сознательно предпочитает поручить это другому. Это совершенно разные психологические установки. По приведенным данным, 76% опрошенных в возрасте 18-35 лет испытывают трудности с мелким домашним ремонтом. Но заменить смеситель, повесить полку и починить шкаф — не то же самое, что приготовить обед, поддерживать чистоту или самостоятельно вести хозяйство. Кроме того, в эту возрастную группу входят не только зумеры».
Эксперт предлагает рассмотреть практичную историю. Мужчине 55 лет, он привык самостоятельно ремонтировать мебель, менять краны и красить стены. В молодости у него просто не было возможности вызвать мастера на каждую мелочь. Его 25-летний сын из другого поколения работает программистом, вызывает специалиста для установки полки, а освободившееся время посвящает работе или общению с друзьями.
Так кто же из них самостоятельнее? Психолог объясняет, что не обязательно тот, кто держит дрель. Однако возможна и другая ситуация. Молодой человек не умеет даже разобраться, почему перестал работать пылесос, не пытается прочитать инструкцию и по любому поводу звонит родителям. Здесь уже возникает вопрос о бытовой самостоятельности.
«В психологии существует понятие самоэффективности Альберта Бандуры — уверенности человека в способности справиться с задачей. Она развивается через собственные успешные действия. Если родители всегда все делали за ребенка, ему может не хватать не интеллекта, а опыта преодоления бытовых трудностей. Другой механизм — выученная беспомощность, описанная Мартином Селигманом. Если человек неоднократно сталкивался с неудачами или привык, что от него ничего не зависит, он может перестать предпринимать попытки», — говорит Родион Чепалов.
Однако не всякое обращение к мастеру свидетельствует о беспомощности. И здесь психолог выделяет четыре условных типа.
«Рациональный делегатор» умеет выполнять задачу, но бережет время. Например, молодая мать заказывает уборку квартиры, чтобы провести выходной с ребенком.
«Специалист в своей области» отлично разбирается в компьютерах, финансах или дизайне, но не знает устройства водопроводного крана.
«Избегающий» боится ошибиться. Он откладывает даже простую сборку тумбочки, потому что однажды сломал мебель и услышал насмешки.
«Перегруженный» после работы и учебы просто не имеет физических и эмоциональных сил заниматься ремонтом.
«Согласно теории самодетерминации Деси и Райана, человеку важно ощущать автономию. Иногда возможность самостоятельно решить, кому поручить работу, и есть проявление взрослой самостоятельности. Вспомним мультфильм «ВАЛЛ-И», где люди настолько привыкли к автоматизированному обслуживанию, что почти утратили физическую активность. Это художественное преувеличение, но оно иллюстрирует опасность: удобство постепенно может превращаться в зависимость, — поясняет Чепалов. — С другой стороны, в «Простоквашино» дядя Федор стремится к самостоятельности, а кот Матроскин прекрасно организует хозяйство, собирая помощников».
Поэтому современный взрослый вполне может сочетать оба подхода: что-то делать самому, а для остального привлекать специалистов.
«Я бы предложил упражнение «Три уровня самостоятельности». Выпишите бытовые задачи и разделите их на три группы: «Умею и делаю», «Могу научиться», «Разумнее доверить профессионалу». Из второй группы выбирайте по одному навыку в месяц: приготовить новое блюдо, починить простую вещь, самостоятельно организовать переезд. При этом работы с электричеством, газом и сложной сантехникой лучше доверять квалифицированным специалистам», — уточнил собеседник MIR24.TV.
В итоге главная опасность не в делегировании, а в потере способности действовать, когда помощь недоступна. Как резюмирует психолог: взрослость определяется не количеством самостоятельно забитых гвоздей, а умением оценивать ситуацию, принимать решения и отвечать за последствия.
«Бытовые навыки угасли, но появились другие»
Соглашается с коллегой и психолог Елена Бирюкова. По ее словам, за показателем в 76 % стоит не приговор поколению, а диагностически важный сдвиг в структуре компетенций. Когда молодой человек не может заменить смеситель, это редко свидетельствует о тотальной личностной несостоятельности. Чаще речь про отсутствие сформированной привычки действовать в определенной ситуации.
Навык, как известно, не рождается вместе с человеком: он формируется только там, где есть регулярная потребность в действии, пробы и ошибки, а также возможность проявить усилие.
«Если среда годами подсказывала, что проще нажать кнопку вызова мастера, чем разобраться с ремонтом, навык действительно не закрепляется. Однако в практике следует различать дефицит навыка и дефицит субъектности. В первом случае человек сохраняет способность к волевому усилию и ответственности, просто выбирает более эффективный способ распределения ресурсов. Во втором — избегание любого напряжения, которое может перерасти в устойчивую стратегию уклонения от ответственности — в том числе в юридически значимых ситуациях».
Делегирование само по себе не является ни «беспомощностью», ни патологией: это инструмент, который может быть здоровым или защитно-избегающим — в зависимости от того, что стоит за выбором. Современная реальность объективно изменилась: цифровая среда перераспределила когнитивную нагрузку, а гиперопека в семье нередко лишала молодых людей естественного «тренинга взрослости». В результате одни навыки угасли, но другие — навигация в информационных потоках, скорость обработки данных, готовность к смене задач — сформировались значительно лучше, чем у предыдущих поколений.
И это не деградация, подчеркивает Бирюкова, а только перестройка профиля компетенций под новые условия.
«Вопрос в том, сохраняется ли при этом базовая способность брать на себя ответственность за последствия. Именно эта способность находится в зоне риска. Делегирование, которое не сопровождается рефлексией и не сочетается с опытом самостоятельного преодоления трудностей, со временем может снижать толерантность к фрустрации. А низкая фрустрационная устойчивость — один из факторов, который в конфликтных и стрессовых ситуациях повышает вероятность импульсивных, в том числе юридически значимых, действий», — считает эксперт.
Так, беспомощность это или новые реалии?
«Могу сказать так: это новые реалии, в которых беспомощность становится не обязательным, а возможным исходом. Важно не клеймить поколение, а видеть точку вмешательства: формировать не отдельные бытовые умения, а умение учиться, выдерживать усилие и осознанно выбирать, что делегировать, а за что отвечать лично», — подвела итог в интервью MIR24.TV Елена Бирюкова.
